Почему мы так нуждаемся в людях?

— А приз мне полагается? — невинно хлопая глазами спросил Тихонов. — Мне бантик на себя прицепить или таким примешь?

– Итак, наткнулся я недавно на одну штуку в Ютубе. – вытащив из-за подушки заветную коробку, парень помахал ею перед лицом голубоглазого. – Тут гигиенички с разными вкусами. Одному завязывают глаза, а второй наносит одну из помад себе на губы. Нужно отгадать вкус, поцеловавшись.

Он не может так больше. Ещё чуть-чуть, и парень свихнется, провалится в омут отчаяния, а светлое будущее полетит в тартарары. Ведь кошмары мучали его, добивали после ряда панических атак, рисующихся из-за чёртового синдрома отмены. Но это было необходимо для него. Необходимо для них. Потому он держался.

Илья знает, что не должен сейчас закипать от злости и ревности. Знает, но продолжает с пеной у рта наблюдать как игрок из другой команды во время перерыва флиртует с Исаковским.

Да и «любимый человек», на самом деле, тоже кажется не очень подходящим словосочетанием, но это уже гораздо лучше. Гораздо приятнее ложится на язык и не так сильно режет слух. Но в основном Илья предпочитает простое и лаконичное «дурак».

Но есть дела поважнее, и эти дела сейчас подходят ближе, совсем близко, и смотрят сверху-вниз с мягкостью, с которой на Юру смотрела пожалуй, только его кошка в попытке выпросить себе лишний кусок курицы.

Илья кивает и замирает на пару секунд в какой-то задумчивости. И Юра, прикрыв глаза, терпеливо ждет, потому что уже знает, что просчитывает Тихонов в своей светлой головушке.

И, когда уже у двери в номер Рома просто подмигнул ему, кивком указав на уже пытающегося расстегнуть пуговицы Юру, Илья понял, что у него ничего не получилось.

Тихонов положил голову Исаковскому на плечо и впервые за долгое время почувствовал покой.

Илья повторял это «ненавижу» одними губами каждый раз, когда с агрессией и силой бил по мячу. Илья выплевывал это слово сквозь зубы каждый раз, когда слышал тихий, едва хрипловатый голос ближе, чем в радиусе десяти метров от себя.

— Слушай, что ты до меня донести пытаешься, скажи?  — Я не знаю! — Костя почти в отчаянии запускает пальцы в волосы, безвозвратно портя прическу — Я хочу, чтобы ты помог мне понять, что между ними происходит. Там точно что-то происходит!  — Ладно-ладно, Шерлок местного разлива, — усмехается Рома, хлопая друга по плечу — Раскроем эту тайну. Попытаемся, по крайней мере.

Юра готов опуститься на колени, лишь бы эта улыбка была на лице Тихонова чуть дольше. И кто ещё из них блядский фетишист.

О том, как Юра решил ухо проколоть.

— твою мать, Исаковский.. -чуть ли не зло прошипел блондин, сжимая волнистые волосы в кулак, но в ответ получил лишь короткое: — тише.

Немного стекла по ВадЮрам.

С каждым разом поведение Вадима казалось всё страннее, а ситуации — нелепее; претензии становились мелочными и абсурдными. В его поступках всё меньше оставалось от уравновешенного, здорового человека: он вёл себя то адекватно, то — как хамло трамвайное. И Юра часто порывался спросить, как у него с ментальным здоровьем, да так и не решил, какие слова подобрать, чтоб ненароком не задеть.

Юра, честно говоря, не смог бы сказать, почему так легко согласился на разговор с Вадимом. Было ли дело во взъевшейся в кои-то веки совести или нежелании устраивать сценку на людях?.. Кто ж знал, что для Вадима разговор — это избиение?

Нельзя ему скучать, не с его зависимостью. Как заскучает, так сразу ломать начинает, да так, что хоть на потолок лезь или с крыши прыгай.

— Что он тебе сказал? — поинтересовался Юра, поднимая взгляд обратно на Илью. — То же, что и ты сегодня утром, — ответил Илья. — Это ничего не меняет.