Кэйа проносится смерчем мимо него, удивительным образом без проблем натягивая на себя сложные составляющие своего костюма - точно - приходит Дилюку в голову - тот отправляется сегодня с Путешественницей в Ли Юэ. А это означает, что он остается наедине с Кли...

Чжунли совершенно, абсолютно не умел скрывать свои отличия от обычных людей. Буквально каждый его жест кричал, что он — Гео Архонт. Как этого никто не замечал? Только вот... Что теперь делать Тарталье? Или Чайльд чуточку внимательнее, Чжунли все такой же странный, и в их отношениях полно недосказанностей

Чжунли знал, когда отвечал на поцелуй, что ничем хорошим это для него не кончится. Прекрасно понимал, что это самый настоящий обман, простить который в данных обстоятельствах едва ли возможно. Но поделать с собой ничего не мог

Праздник в честь дня рождения Архонта для Чайльда был неожиданностью, все-таки в Снежной было неизвестно, когда на свет появилась их Царица, однако в Лиюэ абсолютно все знали, что 31 декабря у их Архонта день рождения. Чайльд, правда, не ожидал, что они его еще и отмечают. И в свете всего этого... Что бы подарить Чжунли?

Ах, ты ранишь мои чувства, Предвестница. Боюсь, что твои сведения устарели.

Чайльд смотрит украдкой на статную фигуру, пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк.

Немного жаркого секса еще ни одному богу не помешало.

Философия — предмет жуткий, с этим никто не спорил, не спорит и спорить не будет, а уж их преподаватель, пусть и был красив как бог, был слишком строг и отсутствия на своих занятиях без уважительной причины не прощал. И даже пандемия и последовавший за ней дистант ничего не изменили. И в свете этого Итэр совершенно не понимал, почему Аякс не посетил еще ни одной пары по философии, тем более что препод ему абсолютно точно нравился

Чайльд предлагает Итэру одеться как его жена в обмен на камни истока, чтобы Предвестник смог попасть на вечерний банкет. В итоге они начинают спорить и драться в раздевалке, где все события накаляются.

— Венти, я могу задать вопрос?

Пусть они и признались друг другу в чувствах несколько недель назад, с тех пор мало что изменилось. Итэр всё так же брался за любое поручение и уносился чуть ли не на другой конец Тейвата, а Венти, не особо отягощённый делами, ошивался где-то в окрестностях Мондштата, сочиняя баллады и всё чаще появляясь в городе, чтобы путешественнику в случае чего было проще его найти. Вот и сейчас Венти сидит в "Доле Ангелов" один и безумно скучает по блондину.

Небо над морем разгорается багряно-оранжевым, разбрасывая по спокойной глади воды яркие блики. Ему хорошо здесь. На самом видном месте и при этом - вдалеке от чужих глаз. - Ты обманул меня, - выходит всё так же обиженно, как и раньше.

– Эфир, я тут подумал, смотри, а если ты наденешь чулки и мы вдвоем оправимся на охоту за Стражем руин, то!.. – Пошел. К. Черту. (или: у Чайльда обнаруживается необычный фетиш. Не сказать, что Эфир против этого).

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

— Это Чжун Ли, консультант ритуального агентства «Ваншэн»… Эфир встретился взглядом с бездушными глазами цвета кор ляписа. Он чувствовал, как волосы шевелятся, а по спине прошла дрожь. — «Он… опасен…»

Он смотрит на первый взгляд совершенно равнодушно, беспристрастно, незаинтересованно. Это привычно. Неизменно. Никто не заметит тлеющие тёмные искры собственничества на дне плавленого золота...

— Ты действительно думал, что сможешь выкрасть у Архонта его Сердце? — Тарталья больше не смотрел тому в глаза, он лишь слышал, как его противник медленно приближается к нему. И от этого холодок лишь сильнее пробегал по коже: не то от чужого бархатного голоса, что раздавался эхом по всему помещению, не то от настигающей погибели. — Ты недооценил меня, Чайльд.

Чтобы узнать информацию, ордену приходится прибегать даже к самым грязным методам и Кейа ненавидит себя за это.

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Все ошибаются. Почему же только Чайльду так дорого обходятся его ошибки?