— То есть, блять, диван ты выкинул, жратву ты не заказал... — А ещё забыл, что ты, заинька, очень хотел ёлочку и костюм с ушками. Можно ты меня выпорешь за это?

Когда тебя начинает донимать извращенец, есть ли шанс, что им окажется парень, по которому ты сохнешь с восьмого класса?

- Это твоя сестра, - так же, как я, на грани слышимости сообщает, перекатившись на бок. - Написала, что яйца мне оторвет, если я попробую забраться в твою кровать. - А ты попробуешь?

Не младший брат твоей якобы подружки, которого нужно оберегать, не трепетная барышня в шелках и клубах пудровой пыли. Не девчонка. Тебе ясно, Жнецов?

У Кирилла вроде как появляется близкий друг. Жнецов решительно против и "близкого" и "вроде как".

которого никто никогда не любил.

Прав был Кир, когда отказывался обжиматься, предварительно маниакально не проверив, заперты ли все двери, или "Привет, пап, это именно то, о чем ты думаешь".

Всё отболело и умерло давно. Всё отболело и новым перекрыло. Новыми отношениями, эмоциями, ощущениями. Первый – это только один из. Первый – это не на всю жизнь.

– А что у меня с ним, мам?

Если у сестры не складывается – помоги ей. Или это сделает твой парень.

— Это член у тебя розовый, а кроссовки — лиловые. Становится задумчивым и как-то нехорошо глядит вниз, приподняв бровь. Сжимаю его сильнее и легонько пинаю по боковине белого найка. — Немедленно прекрати думать то, что ты сейчас думаешь. Прямо сейчас, Жнецов.

— Кухня, Влад! Мы на кухне! — напоминаю снова, и он глубокомысленно кивает, а справившись со шнурками и покачнувшись на пятках, и вовсе опускается вниз.

— Почему все вокруг убеждены, что нельзя быть не влюблённой в Жнецова? — Вопрос, который терзает меня уже не один год, наконец-то облекается хоть в какую-то словесную форму и оказывается произнесённым. — Почему чуть что, так сразу один Влад кругом? Жнецов, Жнецов, Жнецов… Мне задушить его хочется примерно половину всего проведённого вместе времени. Почему вы все так уверены, что он идеальный? Что он та самая мечта верхом на лошади?

— У меня горло болит — ты помнишь, нет? — Угу… — Сосредоточенно подползает ближе, и я послушно опускаюсь на подушку, что абсолютно дебильно лежит. Неудобно. Скоро начнёт ныть шея. — Но язык же у тебя не болит?

Теперь, значит, он тут вопросы задает! А как на мне в автобусе повиснуть — это молча можно, да?!

Когда перевернётся мир, мы выпрыгнем с тобой. И полетим, не вниз, а вверх – на небо, как домой. lumen