Нажми "2", чтобы слушать, как он обсуждает тебя на протяжении получаса; нажми "3" для того, чтобы он похвалил твою задницу, и нажми "4" для других вариантов.

— Я работаю в JAXA, — сказал Хаджиме, опуская чашку кофе. Ойкава подорвался с места и хлопнул ладонями по столу. — Если ты расскажешь мне о пришельцах — я сделаю тебе минет.

«Кофейный оазис» Ойкавы разрушен. Причина: новый бариста, который никогда в жизни не слышал о дружелюбии к клиентам. Но из-за небольшого пари Ойкава, вероятно, должен будет сталкиваться с этим угрюмым бариста чаще, чем предполагал.

— Ива-чан, — еще тише зовет Ойкава. Когда Иваизуми поворачивается, Ойкава смотрит только на потрепанный ворс их подушки. Спустя мгновение парень поднимает голову и слабо улыбается. — Пожалуйста, притворись моим парнем.

Хаджиме уверен, что Ойкава дерьмовый человек, и он без угрызения совести поставит шесть тысяч йен на то, что Тоору не сможет быть милым с ним целую неделю.

Иваизуми не знает, как относиться к лучшему другу, который признался ему в любви. Как не прокручивать в голове, его выражение лица, когда он ответил отказом. Как держать дистанцию с тем, кто всегда был ближе всех.

– Ты не ответил на вопрос. – Перестань быть таким вредным! Где твое доверие? Это старая форма моей сестры. Иваизуми приподнимает бровь и не может не спросить: – Какое оправдание ты придумал, чтобы получить ее? – Никакого. Она была здесь, в чемодане на чердаке. Ты же знаешь мою маму, она никогда ничего не выбрасывает…

Ойкава хочет, чтобы в нем замечали даже незначительные мелочи вроде маленького темного пятна на пальце или веснушек настолько бледных, что об их присутствии порой даже не подозревают. Никто не обращает внимания на вещи, которые сам он видит каждый день. И он настолько увлекся подобными мыслями, что отыскал пляшущую за левым ухом Иваизуми крохотную мушку.

Со своей проблемой Иваизуми знаком давно и имя ей — Ойкава Тоору, его лучший друг и первая-единственная любовь. Прямо как в кино.

— Боюсь, ты так никогда и не будешь счастливым. — Это ты меня так проклял сейчас? (с)

Ойкава зависал недолго. Он зло сощурился, уперся ладонями в крепкие бедра, снова привлекая внимание туда, куда не надо, и надменно проговорил, смотря Иваизуми в глаза: – Ковырялки? Серьезно, Ива-чан? Ты назвал мои ноги ковырялками? Да ты мне их целовать будешь, когда я выиграю.

Судьба? Ойкава ненавидел разговоры о ней. Они с Ивайзуми не были родственными душами — вот, в чём их судьба заключалась.

Последние недели все время, которое они проводили наедине, занимала подготовка к итоговым тестам; даже о поцелуях думать было некогда, не говоря уже о полноценной близости. Сколько бы Ойкаву это ни удручало, он прекрасно понимал - жертвы окупятся и хорошие баллы того стоят. Но одно дело убедить разум и совсем другое - тело, которому было плевать на оценки и хотелось ласки.

– У меня появилась девушка. – Ох, Ива-чан. И тебе повезло. И не страшно, что она слепая… – Не понял, – Ойкава заметил, как недовольно нахмурился Иваизуми, но остановиться уже не мог, продолжая ерничать. – Иначе бы она не согласилась встречаться с угрюмым, похожим на злобную гориллу Ива-чаном. – Ойкава, я тебе сейчас всеку, – угроза явно читалась в чужом голосе, но это никогда не останавливало Ойкаву. – О, боги. Она еще и глухая! Ты же такой грубиян, Ива-чан.

Ойкава — это просто ходячий кошмар, знает Иваизуми. Но хуже самого Ойкавы только их детские традиции, и одна из них скоро сведёт Хаджиме с ума.

- И что это за штука? - Рад, что ты спросил, капитан. Это… банка Публичных Проявлений Привязанности. Или банка Трех П, для краткости. - И сейчас, когда вы сделаете что-нибудь, что может навредить невинной психике наших детишек, вам придется положить деньги в банку.

Ойкава ошибся номером, когда жаловался на Ушиджиму, а потом просто продолжил писать Иваизуми.

Старбакс АУ. Оикава - бариста в Старбаксе, и очередной посетитель уж очень ему приглянулся. Может, не только имя на стакане, но и заодно номер телефона?

Иваизуми было привычно бояться вместе с Ойкавой. Но не бояться Ойкаву.

- Ты такой жестокий, - прохныкал в трубку Оикава, но Иваидзуми лишь фыркнул в ответ. – Я всего лишь пытаюсь быть добрее, и вот, пожалуйста, ты вдруг говоришь, будто я только и хочу говорить всякие гадости об Ушиваке! Что, как ты знаешь, я иногда делаю, но сейчас не об этом. Вот тебе нравится Ушивака, Ива-чан? - Ясен пень, нет, о чем ты… - Потому что я бы мог просто отдаться ему, а не тебе.