Молчание может ранить. Тишина — убить. | AU, в которой Дазай (безнадёжно и полностью) глух, Накахара — наследник криминального босса, профессиональный наёмный убийца и просто уставший юноша, однажды опоздавший на работу, потому что чуть не сбил на дороге немного необычного гражданского.

Неуловимая тень, Маска, Ювелир — как его только не величали. Не было ни одного банка и ни одной драгоценной лавки, которых бы не коснулась рука полночного вора. Ищейка Кардинала, Накахара Чуя, от чьего глаза не скрывалась ни одна улика и от чьей пули не уходил ни один рецидивист, раздражённо постукивал пальцами по столу, битый час смотря на нераскрытое «Дело Сороки» — чёрное пятно его биографии. Нельзя арестовать Сороку, когда он сидит в кресле напротив, улыбается и говорит о любви.

— Удачно я решил прокатиться, однако, — Накахара злорадствует всем своим видом, ухмыляясь и смотря на этого блядского мальчика для утех снизу вверх — Осаму ещё ни слова не сказал, что удивительно, ведь рот у него обычно не закрывается, и не подошёл ближе чем на шаг, скрестив руки на груди и глядя в сторону. — Не ожидал, что ты у нас член театра кабуки. И что молчишь? Давно так хорошо зарабатываешь? — голос Чуи немного хрипл. — Или с самого начала, как в обнищалое своё агентство подался?

Royal!AU. 13XX год. Жестокий, вспыльчивый, но в меру справедливый король и его верный слуга. Правитель знает, что мёртвые — лучшие советники, а тем, кто жаждет смерти, и вовсе можно доверить и тыл, и жизнь.

Угости лиса персиком, и будет тебе счастье.

Пиратская!AU | Да здравствует анархия! Капитаны двух враждебных кораблей оказываются на одном берегу после шторма и вынуждены не убивать друг друга, вспоминая, через что прошли в совместной бурной юности.

14XX год. Время, когда вампиры и прочие твари бесчинствуют, сея панику и хаос. Граф Накахара был уверен, что кровопийцы ужасны и безобразны в облике своём, пока однажды ночью не повстречал мужчину, появившегося за окном его покоев — неписанной красоты, прекрасного и… бледного, как сама смерть.

О русалках и русалах ходят разные небылицы: одни опасаются, что вероломные создания от тандема Сциллы и Харибды заманивают моряков в воду и топят в пучинах вод; другие думают, что увидеть прекрасную деву или красивого юношу с рыбьим хвостом сулит удачу. Чуя не верил ни в одну из этих глупых сказок хотя бы потому, что ежедневно в его заливе повадился топиться Принц, которого Чуя доблестно спасал, а тот... опять топился.

Голос парня дрожал, как и его руки. Ему не хотелось верить, что все это - правда, что это все реальность, не сон. Не верилось, что его напарник, хоть и бывший, но все же напарник, сбросился с крыши прямо на его глазах. Кровь текла как в обратной съемке. Земля же, на месте где только что она находилась, была суха.

Нервные срывы - штуки странные. От них задыхаешься, и жизнь кажется мукой и болью. Особенно, когда тебе есть за что себя винить. Хорошо, когда есть те, что примут тебя.

Всё, что чувствует Осаму - это кровавая земля и сырость надгробий. Может быть, в следующей жизни он познает иные чувства.

Очередной драббл про самоубийства

У Чуи случается приступ панической атаки. | Первое использование Порчи.

- Чуя, подойди.

И это лучшее на свете колдовство: ликует солнце на лезвии гребня. И это всё, и больше нету ничего, есть только небо — вечное небо.

Воткнувшись в грудь, осколок острый Оставил брызги крови на стене...

и они просто подростки

Чуя заинтересован тем, чтобы попробовать на Осаму шибари, а тот и не против.

— Ты боишься. — За тебя — да. — >AU! где Чуя сходит с ума из-за своей способности.

У Дазая Осаму, как оказывается, волосы совсем немного вьются, а глаза всё же не такие пустые, как на фото. Он умеет мягко улыбаться, и это отдаётся чем-то безумно знакомым и тёплым на сердце. Он высок так, что приходится задрать голову, чтобы смотреть в глаза. А ещё у него приятный голос, и Чуя совсем немного, но тонет. — Нашли, значит?