"И даже когда мир сгорает, даже когда он рассыпается в прах, ничто другое сейчас не имеет значения, кроме самих нас" Сборник из семи драбблов, приуроченный к ToGShipWeek

— Ты ангел? — Кун едва шевелит языком, пережидая приступ тошноты, а затем с энтузиазмом продолжает: — Потому что если ты ангел – я украду тебя из рая так же, как украл кредитку своего отца. Баам смущённо вздохнул, понимая, что его не слушают.

Баама любили, наверное, так же сильно, как море с его грозным величием. Даже Агеро со своей пустотой в сердце.

"Идиот" - только и подумал он, прежде чем оказаться под теплой толщей воды, прижимая корпусом оголенную плоть к холодной плитке. А вот кто именно из них идиот, не известно.

"Он стоит выше человека. Он перестал быть человеком. Он - офицер." (с)

А еще Квант знает, что Леро Ро ему голову оторвет если узнает, что тот его кличит Ро-ро. Знает, поэтому не признается в этом даже под угозой смерти. Не потому, что боится, а потому, что Квант считает это настолько личным, что сам кому угодно голову оторвет если Леро ро, его Леро ро, назовут Ро-ро.

У Агеро уже в привычку входит ворчать по утрам. Баам находит способ изменить это.

Можно ради него и сломаться напополам и ещё надвое, аккурат по хребтине, с влажным чавканьем плоти, разложиться на атомы и собраться заново, подстраиваясь так, как надо, как угодно, как одному Бааму удобно, чтобы ковром выстлаться напрямик к вершине Башни.

Незаконный всегда смотрел лишь на нее. Даже когда они впервые за два долгих года встретились на испытании парень не сводил взгляда со светловолосой. Это било по самолюбию, резало изнутри острыми, заточенными ножами и заставляло беситься, сходить с ума. Почему его стараний никогда не хватает, почему Баам всегда бежал за той, которой никогда не был нужен?

А уже спустя пару минут Баам засыпает прямо на чужих коленях разморённый легкими поглаживаниями по спине. И перед тем как окончательно уснуть в его голове проносится ответ на один из его вопросов. Губы у Агеро на вкус как сладкая мята.

Осознание пришло неожиданно. Словно на тебя вылили чан с ледяной водой. Просто в какой-то момент практически заснув на диване в чужой комнате в голове сопоставились факты. Баам слышал, как в его голове заскрипели шестерёнки. А потом он понял, что за чувства испытывает.

Здесь, в Аду Эванкхелл, эта маленькая фигурка в грязно-белом свободном платье выглядела особенно странно - внезапно органично вписывалась посреди золотых полей, словно и не было вокруг мясорубки чужих жизней. Словно кусочек ночного Шинсо упал и затаился в траве, прорастая к рассвету.

Джин-Сунг курит слишком много - месть, обида и сигареты начинают иметь один и тот же вкус. Будущий бог падает со слабых ног, но все еще пытается встать. "Милая, а ты кого бы хотела - мальчика или девочку?"

В команде Танг-Суйок по словам остальных участников два дьявола - но один из них любит мишек и домашнее печенье, а второй читает с Мисенг сказки и едва может стоять на ногах без Шинсо. Ванг-Нан смеется, хотя ему хочется кричать от несправедливости.

По крайней мере, Хо хороший друг, так что Рахиль даже может простить Бааму то, что он был первым. Чай пахнет пряно и слегка горчит на языке. Хо улыбается, заплетая себе длинную косу, в ней мелькают крошечные черные красивые блестящие бусины. Осталось только надеяться, что кошмары сегодня оставят ее в покое. Чай действительно очень вкусный. Спасибо, Баам, за твою смерть.

Шип Ли Су научил Баама одной игре.

- Послушай меня, Баам. Никогда никого не предавай, - она сжала ее ладошки в своих, и Баам было немного больно - но Рахиль говорила что-то очень важное, - Особенно девочек. Ведь обидеть девочку - значит настроить против себя весь мир. - Я ведь тоже девочка? - Баам склонила головку на плечо, внимательно смотря в светлые глаза своей звезды. На мгновение ей показалось, что на глаза набежала тень, но потом Рахиль вновь улыбнулась по-доброму и все исчезло.

Она дернула голову существа на себя и дрожь скрутила ее позвоночник. На нее смотрели глаза ребенка, за которыми пряталась сотня, тысяча других. Она, практически Богиня Башни, дрожала от силы осознания того, что было в ее руках. Ее охватил первобытный ужас и восторг. Она думала, что боги будут подобны людям – но это была ложь. Они были теми, кого нельзя было увидеть и услышать, а когда она обрела способность видеть их, она чуть не сошла с ума.

"Когда еще не было ничего, лишь первородные стихии, а небо еще не получило ни одной звезды, Боги Удачи и Судьбы, Порядка и Хаоса, Добра и Зла решили выяснить, кому будет принадлежать этот мир. Битва была бы бессмысленной тратой времени, и младшие боги, еще не наигравшиеся вдоволь, принесли игральные кости. И Богам это понравилось."

Мазино слышит краем уха то, что это вроде тот самый Кандидат в Убийцы, о котором гремят сейчас Этажи, но сейчас его это не слишком интересует - ему интереснее рассмотреть как следует парнишку. Хорошенький, на девчонку слегка похож - копна волос слишком густая и кажется, будто бы шевелится на невидимом ветру. Хотя почему кажется - Урек присвистывает, видя потоки Шинсо, обнимающие мальчишку коконом, особенно ноги. Не может стоять сам, но бросает ему вызов? Очаровательно. - Да ты крут, малыш!