— Ха.. Ждать? Ничего страшного. Ждать 2 года? Ничего страшного. Узнать, что она не сможет прийти, хотя ты ждал 2 года? — … Положив её на свою кровать, ты шепчешь ей на ухо: — Вот мы и встретились, я больше не намерен ждать~ Теперь ты ждёшь когда она проснется.

Говорят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь. Все равно встретитесь. Кайла не знала, но её с мастером связала именно такая нить.

— Сумасшедшая сука герцогской семьи и ублюдок из императорского рода, — отстранившись, Пенелопа слышит усмешку и одновременно с ужасом чувствует дыхание смерти возле себя. Безумный оскал напротив лишь растягивается, охватывая невообразимым холодом, — Признаю, неожиданно, — он цепляется за острый подбородок двумя пальцами, разжигая ее сопротивление наполненными огнем омутами, — но не менее искушающе.

AU! Анастасиус и Атанасия наследники разных стран, чьи родители договорились о их свадьбе.

Нежные ладони Атанасии, запачканные кровью отца, тянутся к рукам дядюшки, словно крохотные мотыльки к свету. Но сама она стремится не к ослепляющему своим великолепием солнцу, а к бездонной пропасти тьмы. И знает ведь, к чему именно нетерпеливо тянется, и, удивительно, лишь упрямее следует за непроглядной тьмой, заполняющей и ее сердце до краев.

ее время подошло к концу.

Клода мучают кошмары

Он любил и испытывал некое безграничное тепло ко всему что с ней связано. И это точно была не отцовская любовь к дочери.

— Папочка, а кто такой антагонист?

Она была для него Ангелом-хранителем, но Ангелам нельзя любить, таков Небесный закон.

«— Папочка, а кто такой антагонист?» Почему-то Клод вспомнил сейчас именно этот отрывок воспоминания, в котором Атанасия ещё была жива и весело улыбалась ему, стоя у её могилы, а ведь прошло всего полгода.

Отцы должны любить своих дочерей, они должны желать им лучшего. Прекрасного будущего с достойным мужчиной, который сложит голову ради благосклонной улыбки. Мужчиной, который ради поцелуя костяшек пальцев перевернет весь мир. И никак иначе. Но отцы не должны желать своих дочерей.

Анастасий любит издеваться над Клодом. Но он не знает, что у брата есть свои секреты.

Атанасия улыбается, улыбается и снова улыбается в ответ на безразличие своего отца. Приподнятые уголки губ остаются неизменными, ведь где то в глубине души знает – ему не всё равно.

Для Пенелопы то, что соулмейт ее чуть не прирезал при первой встрече, это не трагедия, а планка. (AU У каждого человека на правой руке написано имя его родственной души, а на левой имя его заклятого врага)

За гранью интереса лежит безумие.

каллисто оказался самым нормальным из, говорит что хочет и делает ровно столько же.