Поле всего того, что происходило в последние годы в рядах Пожирателей Смерти, Беллатрикс была уверена только в одном. Том Реддл никогда не причинит боли Антонину Долохову. Всегда была уверена в этом.

— Я просто хочу убедиться, что ты — это все еще ты. /...Когда дружеская привязанность и вседозволенность, которую Том терпел только в исполнении Антонина, превратилась во что-то большее? Том не знал, как и не мог до конца понять, во что именно она превратилась.../ — Если я когда-нибудь и сойду с ума, то только из-за тебя, Долохов.

Он ненавидел красный. Ненавидел, но зависел от него, временами сходя с ума от желания погрязнуть в нем, утонуть, окрасить весь мир в этот омерзительный, разрушающий его душу цвет. А потом остервенело оттирал себя от него, растирая кожу, исцарапывая до крови, которая снова уродовала его этими тошнотворными, темно-алыми подтеками. Он не мог жить без этого мерзкого цвета. Он не мог жить без него.

Если Антонин Долохов являлся болезнью, то Абраксас готов был болеть ею до самого конца.

Слегка заторможенно Драко заметил, как на них посыпались артефакты, а один из них, стеклянный, на длинной золотой цепочке зацепился за его запястье. Артефакт был смутно знакомым. Драко задумался и не заметил ещё одно заклинание, угодившее прямо в сердцевину.

Его яркий, страстный всплеск счастливых эмоций озарял камеру непривычно теплой для этого места энергией. И мгновенно гасился, как только Тони вспоминал, где он находится. Думать было сложно, но он помнил — надо. Иначе он не выйдет отсюда никогда. Его надежда светилась все тусклее с каждым днем, пока одна тонкая ниточка не озарила сознание ярким пламенем веры. Ведь их связь давно перестала быть просто научным экспериментом. Теперь — это часть жизни. Даже спустя столько лет тишины.

За столетия Азкабан сменил много владельцев и ещё больше посетителей. Что же произойдёт, если в его стенах встретятся два, с первого взгляда совершенно не связанных друг с другом человека?

«Что же ты творишь со своей душой, — Тони вытирает с его лица кровь, — глупенький?» Том называет её Тони, друзья — Антониной, знакомые — мисс Долохова, враги — эта русская сука. Она называет его Томом. Его так называют почти все, за небольшим исключением. Они говорят: милый мальчик, блестящий молодой человек, подающий большие надежды волшебник. И только Тони знает правду.

В потоках ветра Долохов всегда ощущал нечто родное — то же отчаяние и безумие, неизбежность, неукротимость. То, чего в нем, к сожалению, практически не осталось. Но сегодня он собрал все крохи прежнего себя, чтобы сделать то, что должен был уже давно. — Не дай мне свихнуться окончательно, — тихий шепот и взгляд прямо в глаза, в котором кроме привычной отстраненности читалась отчаянная мольба. Он обещал.

Враг, друг... какая разница? Главное - он прикроет. И пожелает удачи.

— Вернись, слышишь? — сдавленно прошептал мужчина, отчаянно цепляясь трясущимися пальцами за самое родное на свете существо. — Я без тебя не смогу. Долохов подавил в себе душераздирающий вопль, стискивая зубы: — Вернусь.

Пытаясь вернуть контроль над сознанием, Тони засунул руки, до боли сжатые в кулаки, в карманы небрежно расстегнутой мантии. Левая рука наткнулась на шершавую поверхность смятой пачки сигарет.

Один из скелетов в шкафу Долохова, а также история о том, почему он так предан Темному Лорду

Стрелки настенных часов остановились. Полночь. — Пора. – Антонин мановением волшебной палочки погасил огонь в камине. — У него две дочки семи лет, - Лестрейндж осёкся, – я… — Возьму на себя, - перебил его Мальсибер. — Долохов, на тебе его красавица-жена. — Ты, значит, распределять будешь? – Выразил он своё недовольство. — Мне плевать. Хочешь, возьми на себя малышню. — Я не убиваю детей! — Знаю.

И лишь когда Долохов снимает с себя пиджак и нарочито медленно расстёгивает пуговицы на запястье, закатав рукав белоснежной рубашки по локоть, Том позволяет себе первую за этот вечер поистине искреннюю эмоцию. Его улыбка-оскал надолго отпечатывается на сетчатке глаз.

Дорогой Долохов! Пишу тебе из России, такой, какой ты мне её когда-то описывал. Снега здесь по самые колени, мой друг, честное слово. Холод собачий, даже согревающие чары не сильно помогают. Пишу тебе вот по какому поводу, нашёл я семью Блэквеллов. Прячутся в поселении со смешным названием «Ближний стан». С наилучшими пожеланиями, твой друг-аноним.

Как Корбана Яксли студнем кормили. И не только его. И не только студнем.

Небольшие истории о многочисленных собраниях Пожирателей Смерти в Первую Магическую Войну.

Когда ты в стане проигравших – тебе нигде не рады. Или всё-таки?.. Предупреждения: насилие в рамках рейтинга, упоминаются многочисленные смерти персонажей, употребление алкогольных напитков, написание имён персонажей в авторской транскрипции.

В Азкабане узники быстро теряют счет времени...