Этого студента с филологического факультета и третьего этажа общежития по совместительству побаивались и студенты, и даже преподаватели, стараясь лишний раз ни о чём не спрашивать и обходить стороной. О нём ходили такие жуткие легенды! Что, мол, его кожа настолько холодна, что руки для согреву он опускает в кипяток... С ним свободно общалась лишь интеллигентная староста группы, два его товарища-соседа по комнате и новенький студент по обмену со странной кличкой Сигма, у которого не было выбора.

— Федь, нихуя у тебя губы в кровь искусаны! — Ну так вылижи их.

— Извольте подвинуться, блять, уважаемый, — его тонкие и в порезах от бумаги бледные пальцы, покрасневшие на фалангах, сжимают сигарету и вынимают изо рта, а голос его хрипл и низок от многолетней пагубной привычки. — А не охуели ль Вы со своими запросами, милейший? На землю-матушку присядете — не обломитесь, — Гоголь усмехается, и по сравнению с голосом Фёдора его голос высокий и звонкий. Ему нравится дым — и чёрт с ним. Он убивал слова сначала, от него голова кругом, но Коля привык.

За стенами туалета громко играет музыка, кто-то поет на сцене, кто-то плачет в сторонке. Выпускники весело ржут над шутками, иногда отделяясь от компании, чтобы перехватить еще пива или шампанского. — Эй, а где Колян и Федя? — Да хуй знает, я их с начала не видел.

У Безумия есть лицо. И оно прекрасно. Красота Безумца рождена из соития смеха и плача, радости и горя, жизни и смерти – там, где гармонично сочетаются все эти реалии, однажды загорается искра, которой суждено вскоре стать всепоглощающим пламенем. Безумие пахнет ранним морозным утром, первым снегом, ореховым шоколадом и совсем немного кокосовой жвачкой.

- Дос-кун, а ты шалун~

Жизнь, где приходится сводить концы с концами, бредя по улицам или подворотням, далеко не та, что он хотел; и совсем не та, о кой мечтал в далёком детстве. Чёрная полоса началась давным-давно, не собираясь закачиваться. Вот только сегодня не тот день. Солнце наконец повернулось к Николаю, освещая его путь, который он теперь пройдёт не в одиночестве

Фёдор давно отвык спать один. Отвык чувствовать холод простыней рядом каждое грёбанное утро, самостоятельно тащиться на кухню и заставлять себя сделать этот чёртов кофе, чтобы выглядеть чуть более живым. Фёдор давно отвык просыпаться один. И не собирается вспоминать, какого это.

Гоголь любит осенние холода, но совсем не потому, что любит мёрзнуть, а потому что любит согревать...

В Фёдора Николай верил неистово, был готов поклоняться ему, словно умалишенный, и вся его любовь - святая (если этим словом такой человек, как Николай, может пользоваться), идолопоклонническая - выражалась в том, как жадно он сжимал замерзшие ладони своего Бога вечерами, пряча их от разъедавших кожу дождливых капель, целуя покрасневшие костяшки горячими губами, вдыхая запах ладана, навсегда въевшийся в бледную кожу Фёдора.

Этот демон - принадлежит только ему и никому больше.

Голоса... Шёпот...Голоса... Голоса... Голоса... Шёпот... Шёпот... Скрежет, словно по ржавому железу трут металлической губкой. - Помогите мне!!!

Гоголь разрывается от чувств к Достоевскому, но одной ночью все меняется.

...Эта песня не о том, что больна моя любовь. А о том, что все давным-давно больно любовью. Слёзы и кино, песни, книги и любовь, как большой круговорот, что обязан быть с тобою. /Соулмейт! AU, где одному из соулмейтов становится больно, когда другой улыбается/

Спустя огромное количество проигрышей Гоголю таки удалось обыграть Достоевского в карты, наконец заполучив своё заветное желание. Достоевский, по правде говоря, уж никак не ожидал того, что желание Николая станет именно таким..

Фёдор, возвращался с работы, настроение у брюнета было не самое лучшее, было пару неприятных инцидентов сегодня. Парень шёл, опустив голову вниз, не замечая никого вокруг, в его мыслях было только одно: «Пойти домой и скорее поспать». Внезапно он перестал видеть дорогу, да и в принципе всё, на своём лице парень почувствовал чьи-то тёплые ладони. — Угадай кто — протянул, радостный, знакомый голос. Достоевский сразу узнал кому он принадлежит.

— Дост-кун, ну я же вижу, ты устал. Не желаешь развеяться? - хищная улыбка Николая растянулась до ушей.

Рядом с тобой жизнь становится немного легче.