– Доверите ли вы Арсению Сергеевичу право целиком и полностью руководить встречей? Нет. Полное нет, безоговорочное. Как бы Антон ни любил деньги, свою жизнь он ценит больше – мало ли что взбредёт в голову этому извращуге. Но азарт, чёрт возьми, берёт своё: хочется проверить на стойкость и этого клиента, и себя. Антон готов поставить собственный новый айфон на то, что он не будет впечатлён этой ночью. Его несчетное количество раз пытались поразить, и всё безрезультатно. – Да.

— Кончал так со своим кавалером? — спрашивает Арс, оторвавшись от губ напротив. — А это важно? Не думаю, что ещё раз появлюсь здесь, — Антон еле находит в себе силы связать слова в предложения. — А жаль. У тебя максимально нереализованный потенциал бляди.

Арсения ведёт. Не столько от лёгких ласк, сколько от покорного вида Шастуна. Антону нравится, когда его используют как подобие дорогой и качественной игрушки для удовлетворения, Антону нравится чувствовать себя чуть ли не проституткой с трассы; а Арсению до кипящей внутри лавы нравится это в Антоне.

Арсений ухмыляется тому, что состав подштанников у них одинаковый. И у того, и у другого ноги обтянуты смесью полиэстера и эластана, только вот у Попова под джинсами термобельё, а у Шастуна под мешковатыми штанами — колготки в сетку.

Немного неловко это признавать, но Антон любит Арсения не целиком. Нет, не в том плане, что его заводит только внешность, а на внутренний мир класть хотелось! Арсений замечательный во всех смыслах и отношениях, но его ноги — полный крышесносный пиздец. [AU, где Антон много одержим ногами Арсения, а сам Арсений немного об этом знает]

Ловить возбуждение от чужого запаха — странно. Кайфовать от того, как интересно раскрывается пирамида аромата на коже человека, от которого и так крышу сносит — только успевай ловить, тоже не входит в понятие «нормы» для Антона. Но от этого же ещё слаще, разве нет? Особенно если вспомнить, что ни на какие другие запахи Антон так не реагирует. И член Антона тоже не реагирует. Но Арсений и его запах — определённо новый уровень крышесноса. На него реагирует всё.

Для Арсения всё очевидно: у Антона наступил тот самый идеальный период, когда неуёмное желание заниматься сексом где угодно, с кем угодно и когда угодно совпадает с собственной привлекательностью. Люди к нему тянутся, ведутся то ли на обаятельную внешность, то ли на бешеную харизму, то ли на всё вместе. Почему среди них оказывается сам Арсений — конечно, вопрос. // или AU, в которой неприязнь оказывается напускной, а проблемы решаются через рот, но не словами

— Я просил… меня… — Повязать? — невозмутимо подсказывает Антон. — Да, ближе к утру уже. Арсений нервно сглатывает. — А ты что? — А я подумал, что для первой встречи это перебор, и с трудом удержал тебя от попытки сесть на мой узел. // или AU, в которой Арсений не помнит ничего после проведённой с таинственным незнакомцем ночи, но просыпается с меткой истинного

Кивком головы указав на Арсения, он спрашивает: — Твой парень? Ира не успевает ответить — если честно, она и не собирается, скрещивая руки на груди и сверля Шастуна уничижительным взглядом. — Я думал, ты её парень, — усмехается Арсений. // или AU, в которой есть три точки зрения, и ни одной — правильной

— Так чё, — решает разбавить тишину разговором Антон, — часто по стояку проблемы? Арсений давится воздухом на середине упражнения, а Антон беззаботно крутит что-то чем-то, изредка бросает взгляд своих овечьих глаз и лыбится. — Часто, — два и два наконец-то складываются в голове, и Арсений понимает, что речь о том самом, что на этаже, а не в штанах — с тем проблем никогда нет. — Сами не справляетесь, наверное? Блять, что за разговоры?

Они горят красиво, ярко, до зависти других. Жгут фитили, а потом взрываются громкими петардами и красочными фейерверками. Пахнут жгучим порохом и сгоревшими страницами, звучат раскатом грома искорок костра и перезвоном падающих полен. Горят и радуются, рассматривая чужую кожу в свете огня, касаются вслед языкам пламени, что щекочет тело, зацеловывают ожоги.

— Нравится, — выдыхает Арсений, елозя на диване и хватаясь за подошву. — Можешь… Выше, — выдыхает Арсений, сдвигаясь ниже, чтобы носок ботинка упирался в таз. — Блять, Арс, тебе не больно? — творожится Антон, ослабляя нажим, но Арсений ухватывается за подошву, вжимая ботинок в себя. — Мне неожиданно нравится, — честно сознаётся Арсений. [трамплинг!AU, в котором Арсений чувствует внезапную любовь к массивным ботинкам Антона]

— Хочу лето, — Антон перехватывает ладонь, что щекочет бедро, сжимает пальцы — на кончиках летнее тепло разгоряченной кожи. — Прямо сейчас, в декабре. — И я хочу, — целует те самые подушечки, наклоняясь ближе. — Тебе нужно отдохнуть, солнце, — Антон ощущает шероховатость губ пальцами, ведёт по кромке, тянется к скуле, мягко оглаживает такие же уставшие мешки под глазами. [импрореал! в котором кто-то устал, а кто-то простил]

И все-таки сообщение Арса выбивает воздух у него из легких. Он перечитывает его снова и снова, забывая ответить, и отвлекается, лишь когда в диалоге всплывает новое сообщение — два вопросительных знака. Просьба об оценке? Или о скорейшем исполнении? Антон загорается обоими вариантами.

Антону собственные чувства решительно непонятны: он без проблем обсуждает, кто и как будет трахаться этим вечером, обсуждает порку, бондаж и прищепки для сосков, которые нужно бы купить на следующей неделе, но при мысли о том, что его застали за тем, как он пялится на Арса из своего угла, ему вдруг становится стыдно. [au, в которой Антон и Арсений — одногруппники, изображающие неприязнь, хотя они уже долгое время встречаются для секса]

— Если ты мне пасть разорвёшь, я тебя с голой жопой за дверь выставлю.

Вот вы только представьте, каково вспоминать, что человек, в которого вы влюблены, рядом с вами, только пока на горизонте маячат купюры с несколькими нулями? Если одним словом, то это хуёво. Но если деньги — это то, из-за чего Арс будет с ним, то похер. Шастун смирится, проглотит, заплатит, потому что он того стоит. Его Арс стоит. [AU, в котором Антон — богатый мальчик, а Арсений — проститутка].

— Ты такая лапа, когда ревнуешь. — Арсений подходит ближе, хотя куда уж ближе, спрашивается. Он и так уже под кожу залез и освоился.

Арсений Сергеевич хочет, чтобы Антон склеил макет гражданского дела. Но жизнь — штука весёлая, и склеить хотят его самого. [университетское ау]

Кто бы мог подумать, что официальным амбассадором гейского секс-марафона в отдельно взятой питерской квартире станет карантин.