Это был спускной рычаг, та самая заветная просьба, дающая разрешение, которого князь так долго ждал.

Небольшая зарисовка на тему пребывания и быта Хуа Чэна во время того, как он становился непревзойденным. Если бы Се Лянь знал, чем занимается этот демонюга, то определенно бы засудил его!

В Призрачный город попал ребёнок! Да ещё не абы какой, а самый что ни на есть живой! Как же обойдутся с малышом пугающие подданные градоначальника Хуа, и что сделает дуэт, состоящий из демона и небожителя?

Что делать, если ученик всеми силами старается увильнуть от урока каллиграфии? Конечно, пообещать после выполнить любое его желание... и пусть методы Его Высочество наследного принца странные, зато действенные!

Се Лянь в очередной раз заливается краской — из-за него вода в купальне выкипела наполовину.

-Мне нужно раздеть гэгэ. Надеюсь, Гэгэ не против. Се Лянь отрицательно помотал головой, наблюдая за тем, как Хуа Чен снимает мягкие сапоги. Сянь Лэ снов начал засыпать, но внезапно почувствовал мягкое прикосновение к голени. Тонкие холодные пальцы Князя легко пробежались от щиколотки и почти до колена по икре. Се Лянь удивленно выдохнул. Это прикосновение вызвало в нем бурю ощущений, одно из которых завязывало крепкий узел где-то внизу живота.

В какой-то момент жизни Му Цин понимает: его брак нужно спасать. И он старается. Правда старается... Однако всё рушится о ледяную глыбу нежелания что-либо менять со стороны Фэн Синя. Му Цину тяжело, но выход только один. Развод. Фэн Синь поздно понимает, что причина разрухи его счастья он сам, но сможет ли он всё спасти?

Хуа Чен решается на отважный шаг, решая просить руки и сердца у его величества наследного принца Сянлэ.

Вечером в храме Цяньдэн Хуа Чен наконец-то исполнил свою мечту-стал первым для своего Бога.

Как жил Се Лянь эти 800 лет?

Он прекрасно знал, что Хуа Чэн красив, доводилось видеть на фото в журналах. Но фотографии не смогли передать этот дикий огонёк, горящий в его глазах. В живую он был дьявольски прекрасен. Се Ляню резко захотелось сбежать.

Тёмный лес поглощает собой теплоту, затемняя её крепкой ссорой. Спустя неделю холодного молчания, чувства тоски и желания вновь увидеть друг друга не оставляют израненные сердца. Однако всё внезапно обрывается, как только в дверь раздаётся громкий стук: в изумрудных глазах сияет обречённость, а в голубых – страх неизвестности.

PWP Хуа Чен/Се Лянь Сань Лан вот уже полгода как вернулся, но они ещё никогда не заходили дальше поцелуев и объятий, и вот Принц готов...

Се Лянь задает бестактные вопросы, и это выливается в то, что они с Хуа Чэном учатся целоваться. Вместе.

– Сань Лан не будь таким. Учись прилежно. Пиши правильно, — Се Лянь начал опускать руку, которую только что положил Хуа Чэну на талию, вниз. Тягуче медленно, — И тогда, возможно, гэгэ подумает о награде. — Н…награде? Маленькая зарисовка под влиянием момента. https://my.w.tt/5JzKwdEu08

Каждый раз, когда Хуа Чэн находился рядом, в нём зарождалось скрытое желание. Возникающая страсть во время поцелуев откровенно пугала; он все время был вынужден ее контролировать. Но сейчас Се Лянь с покорностью принимал все, чем его одаривал демон. Он действительно хотел этого…

Се Ляню казалось, словно Хуа Чэн сдерживал себя в чем-то или ощущал боль. Не так давно, он также задумался о том, что беспокоит людей испокон веков и пришел к выводу что это: деньги, влияние и секс. У Хуа Чэна было первое и второе, так может всему виной третье. Будучи всецело убежденным в своих догадках, Се Лянь отправляется к специалисту в этой области - генералу Мингуану, где получив несколько наставлений, предпринимает три неуклюжих шага подарить своему демону незабываемое удовольствие.

Порно у них уже было, теперь свадьба. Но порно не закончилось ) Хуа Чэн потакает своим желаниям больше, чем следует.

У Его Высочества, (не)много уставшего от гипперопеки своего супруга, появляется шанс убедить Князя Демонов во многих важных вещах.

В спальне дома Блаженств повисла напряженная тишина, заставляющая даже воздух искриться в ожидании решения, которое Хуа Чэн страстно желал никогда не принимать. Более сложного выбора за всю его более чем восьмисотлетнюю жизнь ещё не было и вряд ли когда-нибудь будет. Разрываться между чувствами и мольбой возлюбленного он бы не пожелал даже врагу.