Не прошло даже трёх месяцев, как Андрес де Фонойоса, любимый брат Серхио, просто исчез с острова в неизвестном направлении. Настроение последние недели у Андреса было ни к чёрту и он всё чаще и чаще стремился к одиночеству, избегая компании брата. А теперь просто исчез. И Серхио прекрасно знал, куда отправился брат: в Европу, к Мартину.

Ночь перед ограблением банка Испании. Мартин не может перестать думать, а Андрес успокаивает его.

– он заставляет меня краснеть – почему я краснею? – сердцебиение ускоряется, когда он прикасается ко мне – заинтересован ли он во мне, если он сделал мне комплимент (по инженерии) — как можно узнать, что ты влюблён Он захлопнул ноутбук с разочарованным стоном. Как будто Google смог бы разгадать тайну, которой был Андрес де Фонойоса! Или пять раз, когда Мартину приходилось консультироваться с Google, и один раз, когда ему не пришлось этого делать.

Основано на твите: «Что, если Андрес рисовал Мартина… И возле рисунков писал маленькие послания, вещи которые он хотел сказать Мартину, но так и не сказал… “Ты красиво выглядишь сегодня”, “Ты такой умный”, “Я восхищаюсь тобой”, “Я люблю тебя”».

Андрес положил руку на колено Берроте под столом и улыбнулся. — Это мой муж. Он милашка. Мартин поперхнулся водой и состроил самое обиженное выражение лица. — Я убью тебя во сне. (или пять раз, когда Андрес дразнил Мартина, и один раз, когда Мартин смог подразнить Андреса. Вроде бы)

Мартин сломлен, а Андрес - его якорь.

cicatrice (v.) – нахождение исцеления в процессе образования шрамов или: Мартин исцеляется с помощью Андреса, который никогда не оставляет его.

Оставив Мартина сломленным в монастыре, Андрес уезжает во Францию с Татьяной и слышит песню, которая меняет всё.

Кажется, будто всем - абсолютно всем - прижилось то, что Берлин и Палермо выглядели и вели себя, как пара. Потому что они, на самом деле, это делали - кроме тех случаев, когда это правда считалось - поэтому все в банде коллективно решили подшучивать над Мартином.

После того, как сердце Мартина было разбито вдребезги, он решает воспользоваться последним шансом. 14 дней. Этого достаточно для того, чтобы из друзей превратиться в любовников? Все ли так просто на самом деле? Сколько раз человеку нужно упасть, прежде чем он, наконец, найдет себя?

— Твоё эго не умещается в этой квартире, оно слишком огромное, — голос Палермо сочился ядом. — Может, тебе стоит засунуть его себе в задницу? — Может, лучше в твою? — прошептал Андрес, и дыхание Мартина сбилось. — Может, ты наконец оставишь меня в покое и уйдёшь? — Может, нам стоит раздеться и выпустить весь этот пар, м? Или: пять лет после ограбления монетного двора, Андрес внезапно возвращается, живее всех живых, и входит в жизнь Мартина, не спросив у того разрешения.

- Мартин? – вот теперь он чувствует. Панику. Растерянность. Искреннее недоумение. – Ты моя личная версия смерти? – медленно тянет Берлин, совершенно забыв о пулях над головой. [fix-it, в котором Андрес выживает по очень неожиданной причине]

-Я люблю тебя, Мартин. Но мой брат прав, мы больше не можем видеться. Как больно. Как чертовски больно слышать эти слова от тебя, Берлин. Ещё несколько секунд назад ты крепко прижимал меня к стене, сминая мои губы в яростном поцелуе, пропитанном моим отчаянием.

Мартин зависает каждый чёртов раз, когда Андрес говорит эти слова. Ему и больно и хорошо одновременно и он просто не может поверить в реальность происходящего. Но Андрес продолжает, повторяя фразу снова и снова.

Через слегка приоткрытую дверь Андрес видел, как они флиртуют друг с другом, он слышал, как Палермо смеется над глупыми шутками гостя в попытке понравиться ему, и он ощущал уже накатывающую ярость, которая колючей проволокой сковала его голову.

Педро приглашает Родриго и его жену на ужин в честь дня влюбленных.

— Во-первых, я не хочу слышать от тебя такой тон, — Брови Андреса поднимаются от удивления; ну да, может быть, Мартин немного перегибает палку, — Во-вторых, сейчас я имею полное право вести себя как кто угодно. В-третьих, дай мне спокойно допить и к утру меня уже, — он усмехается, — я надеюсь, не будет.

— Похоже, один из питомцев моего младшего брата потерялся, и теперь ему нужна наша помощь, чтобы вернуть его домой. Мартин с трудом сглотнул при упоминании команды, которая была ему практически чужой. Той, ради которой Берлин был готов умереть. — И когда он приедет? — спросил Мартин, стараясь сохранять спокойствие во взгляде. — Завтра, — ответил Андрес, и на глаза другого мужчины легла тень.

Серхио влип, крупно, как и вся команда Дали. Единственный человек, который может их спасти, будет не шибко рад подобной просьбе. Но меньше всего Маркина ожидает встретить в его доме того, кто несколько лет считался погибшим.

Берлин склонен к безрассудству, его горе-героизм совсем не к месту. Он так и жаждет словить пулю в лоб, потому что терять больше нечего. Так бы и закончилось ограбление монетного двора, но Палермо как всегда все портит в самый важный момент, не оставляя выбора. Au, где Мартин присутствовал на первом ограблении.