— Я украду это тело, а потом тебя, — говорит Сукуна. Измотанный засыпающий Мегуми невнятно соглашается.

– Мне нечего сказать. Так, значит. Не сказать, что он ожидал чего-то другого – чёртов «логический» конец, как Мегуми его назвал. Сукуна смотрит на тлеющую сигарету, по привычке стряхивая пепел, но так и не делает затяжку.

После 15 пальца тело Короля проклятий начинает меняться в сторону его облика тысячелетней давности.

Каждый месяц Сукуна наслаждается своей непокорной омегой, подпускающей его только во время течки.

Мегуми создаёт новый сосуд для Сукуны. Теперь с ними нет третьего лишнего. Разве может Сукуна упустить эту возможность?

Что не так с душой Мегуми, если его соулмейтом оказался король проклятий?

У Мегуми есть хороший друг, а у друга брат. И этот брат большая проблема.

― Любишь женщин или мужчин? Фушигуро замолк в недоумении. Должно быть, вопрос не из легких, но он запнулся не потому что ещё не определился, а потому что ещё не любил. Ни тех, ни других, не пытался и не пробовал, и, что самое главное ― не хотел.

Уже в следующую секунду Сукуна, как дурная, но послушная псина, которой приказали «ко мне», безвольно дергается вперед – туда, к Фушигуро, к шелесту его губ.

Мегуми возвращается поздно в свою комнату и у него от давления пошла кровь носом.

— Не скромничай, шкет. Ты освободил меня от Юджи и посадил на свой поводок так ловко, что я и опомниться не успел, — Двуликий приближается к лицу Мегуми, касаясь своим носом кончика его. — За такое самоуправство придётся ответить.

Пребывание в голове Фушигуро оказывается весьма... занятным. После всего времени, проведенного в голове Итадори – этот факт Сукуна может сполна оценить.

Фушигуро Мегуми, бывший ученик Сатору Годжо, стал полноправным студентом столичной школы магии, под руководительством Сатору. Кто его ещё там ожидает, и чем обернется новое знакомство с двумя братьями близнецами, вам предстоит узнать. P.s. Предупреждение! Канон здесь присутствует частями, характер персонажей может не совпадать с их изначальным прототипом. Возможен ООС. Читайте примечания.

Челюсть Мегуми падает, и он хочет закопать себя в яму прямо сейчас. Он может чувствовать, как вспыхивает его лицо, он думал, что это Юджи, что за чёрт, как он принял этого идиота за его милого, доброго и дружелюбного соседа по комнате, они же не в точности похожи, правда, но вообще-то да, что здесь происходит вообще – Этот мудак даже имеет наглость плотоядно пялиться на него, пока ухмыляется. – Так-так, вчерашний Мистер Встану-На-Пути собственной персоной.

После всей этой вереницы тупоголовых и бесполезных ассистентов, у Сукуны не было никаких ожиданий относительно Фушигуро Мегуми. Но даже если бы были. Он точно не смог бы себе представить, что однажды в дверь его кабинета войдет все, о чем только реально мечтать.

Когда Мегуми случайно говорит Нобаре, что у него есть парень (это ложь), то сталкивается с дилеммой: отыскать упомянутого парня к Рождеству или лишиться кожи живьём от рук Нобары. Помощь приходит в неожиданной форме Сукуны - брата его лучшего друга, который (по мнению Юджи) подходит под три критерия подставного парня. Сукуна лжёт не краснея, переживает допрос Нобары и преимущественно не во вкусе Мегуми, так что тот случайно не влюбится, ну или что-то подобное. В одном Юджи сильно ошибается.

Сердце пропускает удар, заставляя тяжело, сорвано сквозь приоткрытые губы выдохнуть. А Мегуми, конечно же, поворачивается. И встречаясь с сизыми глазами снова, снова в них беспросветно на тысячи пропастей падая, Сукуна осознает: его поводком к Мегуми тянет. Прошло гребаных четыре года. Какого черта.

А потом Фушигуро теряет все свои шаткие моральные принципы, в сестре заключённые, с сестрой безвозмездно утерянные. А потом Фушигуро начинает сорвано дышать и поджимать брови. А потом. Сукуна откровенно мгновением пользуется.

Грубые мозолистые руки Сукуны никогда не держали ничего более ценного и более хрупкого, чем влюбленное мальчишеское сердце Мегуми. И он в долбаном ужасе. Потому что понятия не имеет, как уберечь это сердце от самого себя.

Они смотрят друг другу в глаза мгновение, а по ощущениям целую вечность, улавливают оттенки горечи в радужках друг друга так четко и ясно, что в груди ощущение — знакомы