— Я не знал, что глава ордена Цзян женился, — пытается сказать спокойно Лань Сичэнь, но, должно быть, Цзинь Жулань видит что-то в выражении его лица, что наводит его на неверную мысль, потому что молодой глава ордена снова хмурится. — Глава ордена Цзян не женат, Цзэу-цзюнь, — Цзинь Лин почти насмехается над его титулом.

— Да все друзья так делают! сичэны сводят вансяней.

Первый нефрит Лань и Цзян Ваньинь решили пригласить Ванцзи и Усяня на ужин, но кто же знал, чем закончатся их посиделки.

Иногда Сичень прилетал в ночь. Совершенно без предупреждения и с такими горящими глазами, что ругаться не получалось. Да и не давали Ваньиню такой возможности, просто прижимали его к кровати настойчивым поцелуем и держали крепкой хваткой. Всякие мысли терялись в раз.

Что нужно сделать, чтобы твой невероятно богатый, красивый, умный, но в то же время ужасно занятой муж обратил на тебя внимание?

Лань Хуань и Лань Чжань были на охоте и помогли одному торговцу избежать смерти от рук лютых мертвецов. За то, что сделали братья Лань, мужчина решил дать им особое снадобье. Вот только что-то тут не так...

Подарив брату возможность чаще видеть мужа, Лань Сичэнь даже не думал, что получит в ответ такую благодарность.

"Многие адепты ордена сгорели бы со стыда, если бы увидели своего Главу таким. Разметавшимся, непристойным, возбужденным, с пятнами румянца на щеках, прикрытым лишь своими волосами и телом Цзян Чэна. Любовники. Невенчанные супруги..."

В покои главы клана Юньмэн Цзян внезапно врывается странный Лань Сичэнь. Цзян Чэн ничего не понимает и точно не догадывается, чем все это закончится.

— Саньду Шэншоу, — он обхватил его лицо ладонями, оставляя влажный легкий поцелуй на верхней губе. — Ты такой замечательный. Цзян Чэн не видел его лица, но точно мог сказать, что Цзэу-Цзюнь широко улыбается, своей нежной приветливой улыбкой, напоминающий цветение лотосов в его родной пристани. — Тебе незачем так называть меня. — Кончиком носа он коснулся его лица и повел по щеке, когда на кожу вдруг попало что-то влажное. Случайно он растер дорожку слез по чужому лицу. — Сичэнь?

История о том, что даже у самых стойких может закончиться терпение. И вот тут остается либо бежать, либо расслабиться и получить свое удовольствие

— Видел бы ты себя, Цзян Чен. Такой красивый. Такой сильный. Ты великолепен. Твоя стать и твоя энергия. Ты прекрасное дикое животное, и нет ничего, что я желал бы больше, чем приручить тебя.

— Такой вкусный, Цзян Чен. Так бы и съел целиком. — Язык Лань Сиченя скользит по истерзанной коже, Ваньин дрожит, и старший чувствует эту дрожь в своих руках. — Хочу поглотить тебя.

Цзян Чэн - оборотень, сбежавший от навязанного назойливого жениха в мир людей. Лань Хуань - влюблённый в строптивого кота дракон из самого почитаемого клана. Лань Хуань готов на всё, только бы Цзян Чэн был с ним, даже если Цзян Чэн упорно тому сопротивляется.

Цзян Чэн слишком вымотан заботой о племяннике. Он буквально валится с ног. И Лань Сичень видит, как ему нелегко.

Глава Цзян постоянно занят то делами своего Ордена, то воспитанием совсем маленького племянника. С ним невозможно остаться наедине хотя бы на час. Как хорошо, что у Цзэу-цзюня есть названный брат, который готов помочь в сложившейся ситуации.

Цзян Чэн спокойно проживает свой четвертый десяток, когда в его жизни неожиданно появляется молодой парень по имени Лань Сичэнь, что по случайности дарит ему секс-игрушки во время обмена офисными подарками, и… происходит секс!

Ничего особенного. Просто секс Цзян Чэна и Лань Сичэня на лотосовом троне.

— Ты злишься, потому что… его волосы вьются по утрам? — Они не вьются! — огрызается Лань Сичэнь. — Они волнистые и великолепные, и он ходит так, пока ему не приходится покинуть квартиру! Иногда он заплетает волосы и завязывает их сзади… иногда он просит меня заплести его! — Э-э-э-э, ладно, — Не Минцзюэ смотрит на него, словно на сумасшедшего.

— Я просто удобное тело, кто-то, чтобы помочь тебе забыть его? Ему в ответ — кривая улыбка. — Мой милый, в тебе нет ничего удобного. Кроме того, я — просто кто-то, чтобы помочь тебе забыть её? — Если понадобится, мы можем просеять пепел нашего прошлого позже. А пока, оставим.