Он просто хотел купить брату кофе.

У самосовершенствования много путей, но глава Лань выбрал самый непростой.

Лань Сичэню каждую ночь снятся сны, в которых он убивает своих названых братьев или умирает от их рук. Он не знает, куда бежать от беспрерывно терзающих воспоминаний. Знает лишь — они отступают рядом с человеком, что приносит запах надвигающейся грозы.

Одно из правил на стене Гусу Лань гласит: "Запрещено небрежно пользоваться налобной лентой".

Было у них одно поверье, которое никак не давало Цзян Чэну покоя, и в которое верили люди из Юньмэна, сколько он себя помнит. О нем знали все адепты Ордена Юньмэн Цзян, но никогда не раскрывали свой секрет чужакам. "Если ты из Юньмэна, однажды тебя спасет человек из Гусу", - гласило оно. Его отца однажды спасли на ночной охоте, мать Вэй Усяня однажды спас сам Лань Цижень, хотя он и не любил об этом вспоминать, Вэй Ина Ванцзи спасал трижды на дню всю его жизнь, если не чаще... А что Цзян Чэн?

Чёртовы обрезанные рукава! Цзян Чэн готов был лично задушить каждого из них! Вокруг что, ни одного нормального человека с целыми рукавами? И если раньше его можно было назвать раздражительным и агрессивным, то сейчас слов для описания его поведения просто не находилось. Однако он не смог устоять перед щенячьим взглядом главы клана Лань.

«— Со мной ты прожил всю жизнь, а с ним видишься 2 раза в неделю в течении полугода. Так какого черта ты доверяешь ему больше, чем мне?! — Потому что он выслушивает меня, а не орёт, когда я пытаюсь что-то сказать!» AU, в которой Лань Сичэнь — репетитор Цзинь Лина по английскому, и Цзян Чэну это очень не нравится

Он влюблён в Лань Хуаня. Цзян Ваньинь моргает один раз, второй, позволяя этому чувству целиком заполнить сознание всего лишь на миг, после чего он безжалостно подавляет его и запирает в глубинах своей сущности. Когда Лань Сичэнь перестаёт смеяться, снова обращая своё внимание на Цзян Чэна, всё выглядит так, будто ничего не случилось. В конце концов, Цзян Ваньинь знает, чего он стоит, и этого определённо недостаточно для Первого нефрита Гусу.

Не то чтобы Первый Нефрит клана Лань был для Цзян Чэна хорошей идеей, но поделать с этим он ничего, увы, не мог. Стоило им оказаться в одном пространстве, и Ваньинь становился, что называется хорошеньким. Нет, коленки у него не тряслись, это как-то слишком уж по девчачьи, но вот слова в предложения не складывались. Так что Ваньинь Сичэня избегал или отделывался вежливыми ничего не значащими банальностями и замечаниями о погоде.

– Это оно. Это и есть решение. Цзян Чэн в замешательстве открыл глаза. – Что ты имеешь в виду? В глазах Лань Сичэня загорелся странный свет, и на мгновение Цзян Чэн подумал, что тот сошел с ума. – Мы заставим их понять, каково это — видеть, как их братья... близки друг другу.

Цзинь Лин решает сыграть сваху между Цзян Чэном и его тайной любовью из Гусу Лань.

Цзян Чэн уловил тревожные миазмы в воздухе и уже собрался встать и уйти от греха подальше, но две разные, но одинаково цепкие ручонки сцапали его за полы пиджака. — Куда же ты, А-Чэн, неужели так не любишь Хуайсана, что оставишь его в беде? — промурлыкал Вэй Усянь. — Как жестоко с твоей стороны, братец Цзян, — сокрушенно вторил ему Не Хуайсан, по-оленьи глядя на Цзян Чэна из-за раскрытого веера. Цзян Чэн стиснул зубы, готовый обороняться бутафорской катаной.

У Цзян Чэна вообще сложилось впечатление, что уже весь университет в курсе происходящего между ним и Ланями. По крайней мере, пока он шел по коридору с утра пораньше, словил множество неоднозначных взглядов. Огромное множество, в том числе и от преподавательского состава. А это значило, что даже от них помощи он не дождется.

- Наследник семьи Цзян, мы, кажется, не знакомы лично, - Гуанъяо чуть наклонил голову, отчего его челка упала на глаза, прикрывая хитрый взгляд брошенный в сторону Сичэня. Хуань сделал вид, что он совершенно ни причем, и это не он две предыдущие недели, как только появлялась свободная минута, выносил мозги названным братьям о том, как вляпался в мальчишку Цзянов. Минцзюэ почти демонстративно окинул парня оценивающим взглядом, отчего красными пятнами чуть не пошел сам Сичэнь.

Пять раз, когда кто-то заметил, что с Цзян Чэном что-то не так. Один раз, когда кто-то что-то с этим сделал.

Сичэнь влюблен в самого прекрасного Ваньиня и решает его запечатлеть в красках, пока тот спит, удобно устроившись в ворохе одеял и простыней.

Цзян Чэн считал себя слишком уставшим и не способным изменить череду серых будней, пока Вселенная не щёлкнула его по носу, дав понять, что даже на такого ворчливого чурбана ещё есть надежда <3 Цзян Чэн комфортит Лань Хуаня, а тот в него влюбляется!

Прогуливаясь вечером по Облачным Глубинам, Цзян Чэн внезапно наткнулся на Цзэу-цзюня.

В шестнадцать у каждого достаточно сильного заклинателя, коим он определенно являлся, на мизинце руки появлялась тонкая красная нить, оборачивающаяся незаметной для окружающих петелькой и тянущаяся к такой же петельке на чужом пальце. На пальце родственной души. Того единственного человека в мире, который полюбит тебя больше всего на свете.

"- Ну и что с тобой делать? – Цзян Чэн отпустил кота и, прислонившись спиной к стене почти полностью развалившегося дома, сполз по ней прямо на землю. В ответ на его риторический вопрос кот только дернул ухом, лизнул лапку и повел носом. Цзян Чэн хмыкнул. - Очень содержательно. Но я тебя понял. Правда, едой поделиться не могу: у самого нет. С этим и правда было плохо. Бродячие заклинатели в последнее время вымирали, как вид..."