Чимин просто устал, а Юнги понимает это.

Чимин, одиноко склонив мокрую голову, на которую попадают крупные капли дождя, а затем собираются в небольшие ручейки, несущиеся от волос к лицу, мечтает о большом недалёком будущем. Но всё, что у него есть, — горькая тоска и съедающая душу боль, к которой он никогда не привыкнет.

Юнги бы определенно переживал намного меньше из-за ссоры с Чонгуком, если бы не положительный тест на беременность.

- Думаю, ты самодостаточен. Но иногда… - Чимин опускает глаза, чувствуя, как Юнги тянется к нему. - Что? Младший глубоко вдыхает и поднимает взгляд. Юнги близко. - Возможно, иногда тебе не хватает… - Нежности? – перебивает Юнги, растягивая губы в улыбке. - Вот именно.

На четвёртом году совместной жизни Северуса Снейпа подстерегает Серьёзное Испытание Котом.

Чимину упорно кажется, что Юнги либо покупает его, либо откупается от него.

"сейчас глубокая ночь, я возвращаюсь домой один в темноте, и какой-то мужик преследует меня, он начинает меня нагонять, и я нашел эту телефонную будку с дверным замком и попытался позвонить лучшему другу, но мои руки так тряслись, что я случайно набрал неправильный номер, и я даже не знаю тебя, но помоги мне, умоляю" au

хосок любил болеть, а юнги — заботиться о нём.

— Я не курю, — объясняет Чимин, смотря на красный краешек, который съедает бумагу и пускает дым. — А зачем попросил? — Я пропустил последний поезд, — говорит Чимин и рассказывает все, что случилось вечером.

Юнги не похож на других друзей-альф брата Чонгука. А Чонгук тайно в него влюблён.

Когда сестра говорит, что не пустит его на свою свадьбу без пары, Юнги не приходит в голову ничего лучше, чем выложить объявление в твиттер. Вдруг повезет. (Спойлер: ему повезет).

Чимин сам во всём виноват. Он поверил, что такой как Юнги может увидеть в таком как он кого-то особенного.

— Знаешь, больше всего на свете я бы когда-нибудь хотел ощутить себя действительно дома, — потому что «дома» — это где безопасно; «дома» — там, где укутает чувством уюта. Дом — это место, где тебя всегда кто-то ждёт. А у Юнги дома нет.

Он весь передо мной: худой, белокожий, такой желанный и сводящий с ума. Грудь вздымается, на щеках румянец, чёрные волосы в беспорядке. Глаза прожигают насквозь.

Нам Гю всё-таки удалось спасти друга от нелепой смерти. Фанатская симпатия перерастает во что-то большее, с чем невозможно справиться даже под веществами.

Потому что в его руках оказалась сила большая, чем обычное умение убеждать - его слушали, даже если он не настаивал, слушали, даже если он говорил бред, в котором сомневался сам, слушали, даже если он говорил прямо и без утаек, не стараясь расположить этого человека к себе своими привычными хитростями.

Мама Нам Гю никогда не плакала из-за него, никогда за него не переживала, отпускала гулять допоздна еще дошкольником, не грела ужин, и он ложился спать голодным, не собирала бенто в школу. Танос всегда делился своим.

— Хэй, bro, Namsu. Ты не отвечал мне на звонки и сообщения со вчера, I worried — Че прям ворриед?

Намгю ненавидит этот праздник. И ненавидит свое одиночество в этот день.

пачка, тоже вся искаляканная, помялась в кармане ветровки, но сигареты вроде живы. этого достаточно. субон достает одну и разглядывает надпись на боку, которую сам писал всего несколько дней назад. то, что он рассказывал намгю о желаниях на каждой сигарете, было правдой. как бы наивно ни звучало, он правда верил в то, что такие ритуалы работают. на тонкой бумаге аккуратно выведено: «хочу не быть один». и так на каждой сигарете в каждой пачке, которую субон покупает.