Неужели, месье Нёвиллет и герцог Ризли... Влюблены?! Значит ли это, что у них теперь два отца? Малышки мелюзины замечают странные действия месье Нёвиллета и герцога Ризли и решают проверить наверняка!

Получив письмо, в котором Нëвиллет просит его о помощи, Ризли тут же кидает работу и бросается к нему, даже несмотря на то, что на улице идёт ужасный ливень.

- Я слышал, что сигареты можно заменить конфетами, - Нёвиллет чуть склоняет голову к плечу, глядит выжидающе. - Это намек на то, чтобы я теперь действительно сосал? - фраза вылетает изо рта тюремщика быстрее чем он успевает её обдумать.

–Потанцуем?–спрашивает судья и плавно поднимает руку ладонью к потолку приглашая тем самым на танец. Глаза Ризли расширились, но вскоре по кабинету раздался звук отодвигания стула.

Испытывая проблемы со сном, Ризли может высыпаться только на диване в кабинете Нëвиллета — прижавшись к нему, как можно ближе.

В Фонтейне уже четвертый день подряд идет дождь. И, кажется, в этом есть вина Ризли.

После последнего суда уже четыре дня льёт сильный дождь. А месье Нёвиллет, к удивлению для других, находится не на рабочем месте.

Ризли привычно открыл входную дверь, снял с себя верхнюю одежду и сразу же заметил, что дома слишком тихо. Освещение работало только в прихожей, все окна были закрыты, не пахло никакой едой и даже шелеста страниц какой-нибудь книги он не мог расслышать со своим чутким слухом.

– Месье Нёвиллет, – прохрипел Ризли, – не могли бы вы быть так любезны приподнять свою восхитительную задницу, чтобы я мог её трахнуть? – Согнув свои ноги в коленях, Нёвиллет прогнулся в спине и оттопырил свою задницу вверх. – Да, вот так, сердечно благодарю вас. – Прекращай паясничать, Ризли, – глухо произнёс Нёвиллет. – Ты знаешь, я не люблю это. – О, – обхватив свой член рукой, Ризли прижал головку к подрагивающей дырке. – Я думаю, ты обожаешь это.

– Мне тут теперь убираться. Может хоть причину скажешь? – Давно хотел так сделать. Архонты, да ты видел вообще свою задницу, когда ты тянешься за документом на другой край стола?

Когда они занимаются любовью – всегда идет дождь. Даже если ночью на небе не было ни одного облачка, скрывающего луну, дождь начинался всегда. А еще всегда была напряженная спина Нёвиллета, отказывающегося смотреть в лицо Ризли, упорно пряча уставшие глаза в мягкие подушки. И если с первым Ризли мог мириться, его совсем не волновала бушующая погода за окном, то со вторым он был категорически настроен разобраться прямо сейчас.

Ризли лежал перед ним. Живой, но хрупкий. Нёвиллету казалось, будто он был сделан из хрусталя. Стянув с себя перчатку, он протянул свою руку к бледному телу и мягко коснулся чужой ладони. Она была холодной и родной, он знал на ней каждую мозоль, помнил расположение каждой венки. И сейчас эта ладонь, обычно сильная и крепкая, казалась ему такой же хрупкой, как и всё лежащее на больничной койке тело. Ризли был жив. Его жизни больше ничто не угрожало. Ничто, кроме неминуемой смерти.

— Ваша Честь, я ведь и силу могу применить, — наручники на поясе Ризли будто бы специально звякнули в такт произносимым словам, — Не думаю, что жители столицы готовы смотреть на то, как начальник тюрьмы выводит их дражайшего светилу справедливости на улицу в наручниках.

— Все кончено, Ризли, — холодный взгляд исподлобья заставляет герцога замереть на месте. Кажется, его ноги теряют всякую опору, и потому ему хочется жалко опуститься на пол, но он держится из последних сил. Усмехается — смешок такой громкий, что отскакивает от стен просторного кабинета. А ещё до ужаса неуместный. Невиллет теперь смотрит с подозрением и наверняка думает: всегда ли люди смеются, когда их вот так бросают? Действительно ли это кажется им смешным? [сборник зарисовок из твиттера]

Ризли хотел запереть свое сумасшедшее сердце в самой дальней камере крепости Меропид и выбросить ключ в бездонные воды окружающего ее моря. Но смог ли он это сделать?

Кухня продолжает тонуть в их тихих разговорах, словно они боятся спугнуть застоявшиеся между ними чувства, которые не хочется выпускать нараспашку. Наоборот, их бы постепенно отдавать, осторожно хранить и оберегать каждое движение, касание, взгляд, фразу. Всё, что только можно собрать.

Удар лодыжкой пришелся слева, прожигая внутренности резкой тупой болью и, кажется, задевая одно из рёбер. Во рту стоял отвратительный металлический привкус, а по подбородку стекала тонкая струйка крови. Кажется, он прокусил себе язык, когда неудачно впечатался головой в бортик ринга. Решительно подняв руки перед собой, он резко, насколько мог в таком состоянии, рванул вперед, занося механическую перчатку для очередного удара, но был быстро снова сбит с ног.

Дождь не прекращает лить. Ни снаружи, ни внутри. [последствия сюжета 4.2]

Ризли сознаётся сам себе – на самое дно бездны летел не только здравый смысл, а и он сам.

Все драконы в какой-то степени собственники. В большей или меньшей. Невиллет — в чертовски большей, поглощающей без остатка, до костей, а после и сами кости. Будь его воля, он бы не оставил от Ризли ни капельки.