Фэн Синю очень нравятся бедра Му Цина.

Что можно сделать, если ты попал под сильный дождь? Конечно же принять горячую ванну со своим не менее горячим возлюбленным!

На Рождество Фэн Синь получает гейскую панику и таинственный подарок.

Му Цин. Му Цин это и есть ребенок. Фэн Синю нужно присесть.

Пэй Мин смутно подозревал, что излюбленное выражение Фэн Синя «да я этого долбоеба на хую вертел», относящееся, разумеется, к генералу Сюаньчжэню, может соответствовать истине в самом что ни на есть прямом значении.

Подбородок Фэн Синя несколько неудобно упирается в чужой лоб, но других идей, как остановить это безобразие, у него нет. Да и вариант оказался действенным — как только он рукой обвил талию Му Цина и притянул мужчину к себе ближе, блокируя руки, что норовили избить его прямо во сне, тот наконец расслабился. И, кажется, даже засопел.

— Я не какая-то хрупкая девушка, Фэн Синь... — Никто этого и не говорил, Му Цин, но ты ранен… Му Цин садится прямо, с горящими глазами поворачиваясь на Фэн Синя. — Черт возьми, я в порядке! — И это моя вина! — говорит Фэн Синь одновременно с ним. Оба замолкают.

Му Цин поражённо замер в тёплых объятиях другого юноши. — Если ты сейчас закатываешь глаза, я раздавлю твои рёбра, — еле слышно пробормотал Фэн Синь, почти что обжигая шею Му Цина своим дыханием.

Фэн Синь долго об этом думал. Анализировал возможные последствия, просчитывал в голове каждый шаг и безуспешно пытался угадать реакцию Му Цина: ебанёт или не должно?

AU! в котором на Му Цина наслали проклятье чтения мыслей, и в одну из очередных перепалок с Генералом Наньяном, он теряет контроль над проклятьем и слышит мысли Фэн Синя.

“Тебе не потребовалось много времени, чтобы узнать меня” - сказал Му Цин, но что Фэн Синь раздраженно ответил: “Конечно, я не мог тебя не узнать” “Ну…” - Му Цин сделал смелый шаг вперед, и еще один, пока между ним и Фэн Синем почти не осталось пространства. Руки обвились вокруг плеч, пока он вкрадчиво шептал: “Так почему бы тебе не показать, насколько хорошо ты меня знаешь? В конце концов, вы дали мне обещание, мой лорд...”

Это уже было, как ритуал. Матери поют детям на ночь колыбельные. Фэн Синь осыпал Му Цина ругательствами и проклятьями, когда латал его раны. Что человеком, что богом.

К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

Поддавшись влиянию спутанного комка чувств, мужчина осторожно высвобождает одну руку из чужой хватки и заправляет скрывающие лицо Му Цина волосы за ухо, чтобы мягко коснуться губами острой линии челюсти. Он хочет, чтобы Му Цин знал — он любит его даже таким раздражающим, никогда не высказывающим прямо свои мысли и слегка заносчивым. Он любит его неидеальным, и он хочет это показать.

Его дыхание настолько тяжелое, что он едва слышит шум города, живущего своей ночной жизнью в десятках метров под его ногами. Когда он наконец набирается храбрости, чтобы как следует посмотреть в сторону, его как будто пронзает шип, гораздо глубже, гораздо больнее, чем в первый раз. Фэн Синя здесь нет.

Обычно, засыпая, Му Цин отворачивается от парня к стене и закутывается в одеяло чуть ли не с головой, максимально защищая себя от возможных прикосновений с ним. Но ночью что-то идет не по его плану - просыпаясь, Фэн Синь всегда находит на себе, если не самого Му Цина, то, как минимум, хотя бы одну его конечность.

Фэн Синь любит Му Цина всего. Его руки. Глаза. Тонкую крепкую талию и темные соски, контрастно выделяющиеся на бледной коже. Темные волосы, которые, если распустить, волной рассыпятся до самых ягодиц. До прекрасных, упругих ягодиц, к которым Фэн Синь питает особую любовь.

Му Цин никогда бы не смог подумать, что будет со слезами на глазах просить Фэн Синя трахнуть его.

Им, в самом деле, не нужно это обсуждать. Му Цин так давно знает Фэн Синя, что следующий этап в их отношениях кажется, в каком-то смысле, неизбежным. Он знает Фэн Синя; знает, как он краснеет, когда злится; знает, что, когда Фэн Синь затихает, это значит, что ему грустно, или он о чем-то думает, или пьян; он знает Фэн Синя, который смеется так, что ему трудно дышать.

— Что я тебе говорил? — голос Фэн Синя хриплый. У Му Цина мурашки пробегают вдоль позвоночника, когда тот проводит своими невозможными губами по шеи, поднимаясь к красному уху. — Скажи, А-Цин, что я тебе говорил? — Не сдерживаться, — проговаривает еле слышно Му Цин.