Агент Антоним устраивает допрос хакера Арсеникума, используя специфические методы. Написано на заявку сторифеста 2.438: У Арсения кинк на отказы (не на "извините, вы нам не подходите" в кастингах, а на чёткое и властное антоново "нет, нельзя"). В фике, однако, акцент не только на этом. Это все прямо кинк-кинк.

Арсений — тот самый человек, который после оргазма смотрит на порно, на которое кончил, и не понимает, кому это может нравиться: люди в цепях выглядят странно, на жестяном полу наверняка холодно лежать, а бить друг друга и вставлять тентакли в задницы — это вообще кому в голову пришло? [au, в которой, благодаря достижениям прогресса, люди могут контролировать свои сны; Арсений использует это, чтобы реализовывать все свои кинки, пока однажды в его голове не появляется посторонний]

Написано на сторифест по заявке 2.538: "Секс втроем. Антон/Арсений/Макар. Во время кукол меня вставило тем какой Илья огромный по сравнению с Арсом… поэтому единственное условие — это импрореал."

Арсений ищет соула, Антон ждёт, когда тот начнёт работать. Офисное соулмейт АУ.

Арсений прав — между ними доверие не искрит, не горит, оно спокойное и тихое, настоящее. Они обсудили всё с самого начала, расставив акценты и сотню запятых, чтобы без стоп-слов и сомнений. В череде сплошных забот и ответственностей Антон искренне жаждет такой вечер — чтобы расслабиться, не думать и любить. Любить Арсения от пяток и до самого тайного закрома души. [импрореал!AU, где двоим хорошо]

— Кончишь мне на футболку — хуй откушу. — Себе же хуже сделаешь, Арсюш, — Антон недовольно ерзает на кровати и подается бедрами вверх. — Хорош пиздеть, соси давай. — Ну, я предупредил, — хмыкает Арс, шумно втягивает носом воздух и насаживается ртом на член.

Про умение разговаривать, про заботу и любовь. Про поддержку, про понимание своих эмоций и не только.

Каждый справляется со стрессом, как может. И даже у контрол-фрика Арсения есть свой метод. Метод по имени Антон Шастун.

Не реагирую, лишь продолжаю нависать над ним, удерживать его руки и пронзительно смотреть. Облизывается — прямо по уголку губ, как это делает всегда, когда хочет привлечь мое внимание. Выдает невнятный, смазанный, но безумно чувственный стон, от которого в паху становится еще тяжелее и жарче. Извивается — раз, другой — уже не может сдерживаться, всем своим видом демонстрируя это. Нетерпеливый. И как бы ты держал себя в руках во время нашей сессии?

Антон наказан. А потому сидит на коленях у дивана, покорно свесив голову и сложив руки на бёдрах. - Я хочу посмотреть, как ты дрочишь. Пожалуйста. - А ты считаешь, что ты заслужил?

Когда Арсений в первый раз предлагает Антону взять на себя контроль его оргазма, тот смущается, переживает и запарывает всё, сбегая в "обычный секс". Но никто не мешает им попробовать снова.

На очереди показ, во время которого Арсений, как всегда, будет пытаться насладиться тем, что ему все дозволено, а Антон – не задохнуться, кончая от переизбытка чувств.

Так рвался сказать, как сильно он хочет, чтобы его трахнули, чтобы теперь, когда возможность говорить ему вернули — дрожаще выдыхать, постанывая, в чужой рот и от обволакивающих всё его существо поцелуев плавиться.

Посторонних эмоций в чужом взгляде было ровно столько, чтобы Антон мог отчётливо понять - они именно посторонние. То ли Арсению самому надоело вальяжно играться с его метафорическим мышиным хвостом, то ли всеобъемлющая расслабленность так повлияла и на него, заставляя с почти капризным выражением лица улечься на собственный локоть, всё ещё покоящийся на столе. AU с Венецией эпохи Возрождения, изяществом багровых цветов и долгожданной встречей двух старых знакомых.

когда они начинали это, арсений думал, что антон купил его на аукционе за высочайшую, небывалую ставку — самый драгоценный в мире предмет интерьера с изящными и плавными изгибами, до которого боятся дотронуться и оставить даже малейшую царапинку, но сейчас тот складывает ноги ему на спину, и невольно думается — а драгоценный ли вообще? [арсений — на четвереньках в роли журнального столика, антон… сами увидите]

— Чего хочешь? — Дососать, — измученно откликнулся Арс. — И тренировку тогда, раз начали. Тренировку. Арсений славился любовью к тренировкам собственной задницы, хотя Антон бы сказал, что это скорее испытание себя на прочность и поиск той грани, за которой уже станет ту мач. Пока в ненасытном Арсении такой грани не находилось — как бы упорно они не старались.

Антон не дает Арсению отдохнуть между оргазмами.

Помнится, поначалу этот ошейник был чем-то стыдным, после — предметом гордости. Арсений таскает его на работу, надевает под плотные воротники свитеров и уже почти не старается прятать надпись. Но когда его надевает сам Антон, сердце все равно пропускает удар. [au, в которой Арсений — пес, и этим все сказано]

— О, Арс, настолько неловко? И что ты видел? — М-м-мне сказали выпить воды и положить телефон. Антон кусает его в плечо, дрожь предвкушения вибрирует резонансом по всему телу, и Арс выгибается навстречу. — М-м-м, кто-то, кроме меня? [ау с контролем и подчинением, запретом на касания]