Рану стало скучно, и он взял Санзу на слабо. А далее стоны, вздохи и поцелуи, скрип кровати, раскиданные вещи и жар друг от друга.

И как только можно было думать, что какая-то дурь может быть лучше Рана, его сладкого и безумно приятного Рана? Это будет очень эффектно и возбуждающе, это их маленькая игра, которая добавит капельку масла в огонь страсти между влюбленными.

— А чего ты хочешь? — Хайтани неспешно ведет ногой чуть выше, проезжаясь коленной чашечкой по напряженным мышцам, внимательно вглядывается в лицо партнера, словно изучает. Смахивает пряди, лезущие обоим в глаза, и прижимает ладонь к раскрасневшейся щеке. — Кончить хочу, — бурчит Харучие, всячески избегая зрительного контакта. — Хорошо, — кивает Ран и снова «зависает», впрочем тут же отходя. — Одно маленькое условие, прежде чем ты начнешь выстанывать мое имя без остановки, идет?

Ран сразу же крепко целует Санзу в губы, стоит ему только выйти из душа. Харучие едва успевает захлопнуть дверь, как его к этой самой двери прижимают, с силой придавливая к деревянной поверхности. — Ран, блять, — слабо протестует Санзу, однако только на словах, сам же покорно отвечает на поцелуй, притягивая Рана за обнажённую талию ближе к себе.

Выпитая уже четвёртая кружка так и не перебивает чужой металлический вкус во рту.

Страдая от бессонницы, Санзу просто хотел в одиночестве расслабиться привычным для себя способом. Вот только его планы нагло нарушают.

Компания в этот вечер не большая: бокал бурбона, Ран и классическая музыка. Никого более. Младший свалил к новому другу, как он выразился "смотреть сериалы", а Хару... А Хару опять шляется где-то и неизвестно, когда почтит дом своим присутствием. Может завтра, может через неделю, а может сегодня.

Уже нет смысла просить прощения за свои грехи, когда в тебе и так живёт демон, отрицающий всевозможные факты о существовании Господа, но когда на сцене появляется «он», в существовании Бога не усомнится никто.

Очередной отходняк после очередной дозы. Санзу и так херово, когда приходит Ран, чтобы добить

Небольшой кусочек из жизни Рана и Санзу, где Ран просто играет в дартс

Акиру, новичка среди руководителей "Бонтен", с первого взгляда привлекает Хайтани Ран. Возможно ли встать подле него или же это место уже занято?

— Какого черта это было, Ран..? — Вздох, тяжелый и протяжный. Он почти глаза закатил, почти цыкнул, но вместо всего этого схватил парня перед собой за подбородок, очерчивая пальцем большим линию нижней губы. Влажной. — Ну ты же не глупый, Хару-нии. — Фиолетовые глаза сверкают чем-то новым и сокровенным. Чем-то, что явно видели не многие люди, вот так вот на Рана смотрящие. — По-це-луй.

Санзу нравится его положение в организации, нравится иметь власть, ему нравится контролировать. Но Санзу также нравится стоять на коленях перед своим подчинённым, тихо хныкая, пока свободолюбивый сотрудник нежно гладит того по волосам, одаривая словами похвалы и стирая с подбородка ниточку слюны своего босса.

— Как же ты меня, блядь, бесишь. — Розовые волосы наматываются на кулак, Ран тянет руку на себя — Санзу шипит. Выгибается. Вырывается. Его резко вжимают головой в смятую, оставленную в полном беспорядке постель. На лице у Хайтани — ухмылка недобрая. Совсем. Ручной пёс Короля под ним рычал и скалился, а Рану хоть бы что, Рану это — в удовольствие. Терпение у Рана не железное, а Харучиё испытывал его одним своим существованием.

Ран же полностью равнодушен, как и друг его, к младшему брату относятся только чисто по братски, но этого мало для Риндо, он хочет большего.

– Я не скажу больше ни слова, – отказался азиат и приподнял веки, заглянув своими гагатами в аметисты. – Как жаль, – ответил Рин, надув губы, выпрямился и пожал плечами. – Ты не оставил мне выбора. Теперь я выжму из тебя эти слова силой.

Фейерверк искрами сыпется с неба, но он не может сравнится с тем огнем, который Харучие видел в глазах Рана. Очередной взрыв — и сердце Санзу взрывается тоже, рассыпается на мириады осколков, когда Хайтани притягивает его к себе и целует чешуйки на плечах. Младший думает секунду-две, прежде чем зовёт Рана по имени. Тот отзывается мычанием. — Знаешь, я подумал… — Харучие мнется, но Хайтани не перебивает, слушает. — Я не хочу уплывать отсюда. У Рана тоже что-то взорвалось. //АУ! с русалами.