«Усни, усни, глазки закрой. Не бойся, сон не уйдёт, медуза его сбережëт. » Годжо вслушивается в мягкий голос и неосознанно задерживает дыхание, чтобы не спугнуть хрупкое мгновение. Воображение, раззадоренное чужим голосом, шалит, рисуя перед глазами расплывчатые силуэты медуз. И он надеется, что да, они сберегут и сон, и магию голоса, и ту мягкую улыбку, которая, он уверен, сейчас распустилась у Сугуру на губах.

Сатору не просто проблемный мальчик, он — ходячая катастрофа, гремучая смесь яда, спеси и подросткового максимализма в худшем его проявлении. Но что-то в Сугуру есть такое, что способно подчинить и поставить на колени любого — то ли дело в его холодном, строгом взгляде, то ли в ледяном тоне его голоса, то ли в манере преподавания. «Умница, Сатору» слетает с его уст, и Годжо теряет последние остатки своей мнимой гордости между чужих ног.

Я скорее умру, чем позову тебя в кругосветное путешествие на машине, чтобы каждый день делать твои фотографии с этой твоей дурацкой челкой, которая мне, кстати, совершенно не нравится, чтобы ты себе там не надумал, и делать этот твой невозможно горький кофе, который на самом деле та еще гадость? Да, пожалуй, я скорее сожру горсть чеснока, чем сделаю это.

Сугуру думает, что было бы куда логичнее, если бы Видящим был Сатору – волшебный мальчик с волшебными глазами. Сёко думает, что в таком случае у Сатору после первого же выхода в город спёкся бы мозг. Сам же Сатору считает соулмейтов полной чушью и покушением на его свободу.

После расставания Годжо и Гето играют в правду или действие. /// – Когда вы расстались? Годжо достает телефон и открывает календарь. – Примерно год назад. Если быть точным, одиннадцать месяцев и двадцать дней. – Ты считаешь?

Ребятки играют в правду или действие. /// Гето поднимает следующую карточку. – Кто более горячий? Ты или я? – Я, – мгновенно отвечает Годжо.

Ученики пытаются выяснить, на ком женат профессор Годжо, но все идет не по плану. || Хогвартс!АУ

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

Сугуру даже никогда не спрашивает, зачем Сатору прижимается щекой к его груди после того, как их размазывает оргазмом. Для Сугуру становится обычным делом пробираться ночью в комнату Сатору и потрахивать его часок.

Когда очередной гон Годжо проходит предсказуемо плохо, Гето решает взять всё в свои руки.

Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Годжо Сатору: Профессор ФИЗИЧ. ФАКУЛЬТЕТА в «ТЕХНИЧЕСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ JUJUTSU». Класс: ФИЗИКА 161. Рейтинг: 1/5. Отзыв: Профессор Годжо БУДЕТ задерживать вас после занятий, чтобы посудачить о своём муже. Убедитесь, что внимательно слушаете, потому что тесты включают в себя вопросы о его личной жизни. Я завалил экзамен в середине семестра, потому что не вспомнил дату их годовщины. В общем, НЕ ЗАПИСЫВАЙТЕСЬ НА ЭТОТ КУРС. Сам факт того, что кто-то вышел замуж за подобного дикаря, уже поразителен.

— Так тебя научить целоваться, Сатору? — произносит чужое имя на выдохе. Годжо краснеет ещё больше, хотя кажется, куда ещё, и отпихивает смеющегося Гето со своего пути. — Придурок, — уже больше автоматически выдаёт он, выходя за дверь. Ещё есть шанс успеть хотя бы на часть занятия, а Сугуру пусть тут остаётся. Хоть целуется сам с собой, хоть дрочит, хоть… Да хоть что.

У Годжо острый язык, комплекс Бога и вовсе не божеские фетиши. У Гето слабеющие нервы, иссякшее терпение и возможность исполнить чужие желания.

"А поцелуй на ночь?" - Сатору клянчил почти каждый вечер, звонко смеясь и тыча пальцем в щеку. "Сколько тебе лет? Пять?" - Гето лишь отмахивался, ероша платиновую макушку.

— Что бы ни блокировало твою проклятую энергию, оно также не дает тебе произносить определенные вещи, а именно врать, — уточняет Сёко. Когда Сугуру моргает, она добавляет. — Проще говоря, твое тело заставляет тебя говорить только правду, — она пожимает плечами. — Если ты попытаешься сопротивляться, что ж. Ты знаешь, что произойдет. Сугуру продолжает пялиться на нее. — Так это правда? — медленно произносит он. — Я влюблен в Сатору?

И у Сильнейших есть свои маленькие слабости. В случае Годжо не только сладкое.

Сатору не стонет. Нет. Он просто... дышит. Очень громко. О Боже. Он что, гей?

Сатору поднимает веки, резко налившиеся горячим свинцом, и смотрит на замершую гладь воды. Смотрит на отраженные в зеленоватом цвете блики, взглядом ведет тонкие линии трещин на стене, глазами цепляется за скребущие по оконной раме корявые ветки старого дерева. И изо всех сил старается не замечать то, с какой заботой и искренней любовью прижимает к себе Сугуру двух маленьких девочек, что отчаянно льнут к нему, ища в нем защиты.

— Ты слишком слаб, — упрекает он самого сильного шамана на свете. — Даже не сопротивляешься, детка.