Все хоккеисты — грубые невоспитанные обмудки. Они созданы только затем, чтобы доводить мальчиков-фигуристов до белого каления. Особенно если у них и раздевалка одна, и душ на всех (хоть и со шторками).

Хан Джисон оказался в этом университете не по своей воле. Но ему придётся смириться со своим новым окружением и разобраться в тайнах, окутавших кампус учебного заведения, которое когда-то давно окончили его родители.

Чикаго, ночь, круглосуточный Макдональдс. Два человека на все заведение и два абсолютно идентичных (за исключением разных соусов) заказа, которые все равно умудряются перепутать.

Джисон подрабатывает пианистом в публичном доме, восхищается танцором по прозвищу Шерхан и очень хочет узнать его настоящее имя.

У мистера Хана была кроткая невеста и четкие представления о правильной нравственной жизни. У лорда Ли не было ни невесты, ни представлений, ни капли стыда.

— Вы такой… — Минхо замолкает, пытаясь подобрать нужное английское слово. — Красивый? Талантливый? Неподражаемый? — улыбается ему Питер. — Отвратительный! — вскрикивает Минхо. — Вы отвратительны, лейтенант Хан.

Джисон находит вдохновение в парне с фиолетовыми волосами, грустными глазами и странной помешанностью на горячем шоколаде из кофе-автомата.

Тяжело вздыхая и намеренно избегая знающего взгляда Сынмина, Минхо зарылся с головой в книжку со счётом, чтобы тщательно проверить каждый пункт. Просмотрев список до конца, он наткнулся на рукописный шрифт вместо машинного. "Эй, Рэд! Если что, моя смена заканчивается в двенадцать. Ваш красавчик-официант Джисон <3" Минхо и сам не понял почему, но рефлекторно достал телефон, чтобы проверить время. 23:52.

В пекарне терпко пахнет свежим хлебом и сладким ванилином. От некоторых стеллажей тянет цедрой свежих цитрусов. Перед витриной с тортами вьётся аромат какао и корицы. Однажды вечером это стандартное соцветие разбавляется тонкой нотой табака

— Чувак, я же для тебя незнакомец. Я мог бы отвезти тебя куда угодно… и убить, например. — Не такой уж и незнакомец, — спокойно отвечает Минхо, пожимая плечами. — Я знаю твоё второе имя. // Накануне собственной свадьбы Минхо оказывается очарован официантом по имени Джисон — и всеми возможностями для другой (лучшей?) жизни.

Джисон думал, что его день уже не может стать хуже, но, решив спасти незнакомца на мосту, он, кажется, только нашел себе новые проблемы. Минхо был уверен, что его не надо спасать, пока не встретился с Джисоном. Может ли одна случайная встреча изменить сразу две жизни? Хватит ли им смелости довериться друг другу, чтобы выбраться из паутины сомнений и разобраться с призраками прошлого?

Джисону предстоит княжение, а Минхо, будучи послом Корё, должен наладить с ним контакт. // – Говорят все дворовые, княжич – исчадие полудницы. И принес его князь на руках из дикарских мест, с поля брани и битвы. Глаза у княжича – заморский миндаль. Ростом невелик, но прозорлив под стать отцу. Имя-то у княжича чужое, у злых духов сворованное. И хитер он, точно бес.

Сложность у каждого своя. Для Джисона сложно понимать свои чувства, измерять их в пропорциях, проявлять или не проявлять вовсе, узнавать по окрасу и использовать их по прямому назначению… Чувства для Джисона — что-то странное и не поддающееся объяснению в его голове. Как тригонометрия. Вещь интересная, но выводит из себя не хуже, чем скрип острых зубчиков вилки о дно кастрюли или тарелки. Это не любовная история, это история о любви.

У Джисона проблемы, отчаявшись найти решение, юноша обращается за помощью к своему новому загадочному знакомому. Он соглашается помочь, но только за хорошую плату. Как у ведьм и заведено.

Минхо влюбляется в Хан Джисона так же, как меняются времена года – медленно, но неумолимо.

простыни все так же пахнут цветами, когда минхо утыкается в них носом, а джисон - домом, который укрывает в объятиях со спины, крепких и надежных. джисон шепчет на ухо сказку, воспроизводя кассету идеальной жизни в чужой голове, избавляя от переживаний хотя бы на эту короткую ночь, потому что те на утро - с новой силой, и подтверждением этому – лишь смятые цветы в простынях на воздушном матрасе, оставленная кассета на сваленном стуле в углу.

джисон состоял из глубокого отчаяния и романтизации всего на свете, минхо – из частой боли в горле, утопающий в гремящих карманах в таблетках и полном, как аксиома, безразличии. – мы можем попробовать? – джисон все выдумал, он в бреду кричит проклятия, – пожалуйста?

Джисона поставили в пару с вампиром. Почему это плохо — объяснение на пальцах.

Они никогда не говорили о будущем, но Джисон думал, что они будут вместе навсегда — была в них глубокая, непоколебимая преданность, которая стоила того, чтобы сжечь ради неё весь мир. Которая превращала лёгкие полуулыбки в песни о любви и сводила с ума. Которая была способна разбить сердце на мелкие осколки. Они будут вместе навсегда, думал Джисон.

Любить кого-то вроде Минхо – это как остановиться под летним ливнем, с широкой улыбкой подставив лицо каплям, но потом неделю валяться в постели с простудой, потому что весь вымок и продрог, возвращаясь домой без зонта. Любить его – это как втянуть в рот порцию вкуснейшей лапши в конкретном ресторане, в который неделями хотел попасть, но обжечь рот так, что язык ничего не почувствует еще дня три.