История о том, как Минхо учил Джисона шпагату.

Джисона раздражает Минхо до дрожи в теле, до твердого члена, до бабочек в животе...

У Минхо мало друзей, одноклассники сторонятся его из-за холодности и угрюмости, родители постоянно пропадают в командировках, а школьные дни протекают скучно и однообразно. Ровно до одного дня. Дня, когда в их классе появляется новенький. Худой ботаник с уродскими очками, высокомерным взглядом, что посмел на него бросить, и стремными хомячьими щеками. Этот придурок его пиздецки бесит.

Школа — место сбора разных сплетен и слухов. Каждый день новые сплетни, но лишь одни остаются неизменным: отношения Ли Минхо и Хан Джисона. Двое вечно дерущихся балбесов, которые ненавидят друг друга. Но так ли это на самом деле? Половина школы ставит ставки, что они и правда ненавидят друг друга, а вторая половина на то, что они встречаются.

Хан Джисон — звезда, которая загорается на сцене, а за пределами её потухает. Но есть тот, кто изменил это. И изменит на столько сильно, что теперь эта звёздочка горит и во тьме.

Джисон липко ухмыльнулся. Наклонился ближе к ладони Минхо и поцеловал разбитые костяшки. // — Верни пиджак, — Минхо не хочет вырывать его силой, не хочет касаться Джисона. Он знает, что сорвется, ударит, сделает нечто действительно ужасное. — Ты выглядишь богатым, — Джисон откладывает гитару в сторону, поправляет накинутый на плечи пиджак, прижимаясь носом к лацкану. — Приятно пахнет. Мне нравится. Поэтому я его не отдам. А ты купи себе новый.

Гаптофо́бия — (др.-греч. ἅπτω — «прикасаюсь» и φόβος — «страх») — редкая специфическая фобия, навязчивый страх, боязнь прикосновения окружающих людей. Минхо говорит, что ему просто неприятно. Что он «не любит». Джисон уверен, что это болезнь.

— Не будь таким самоуверенным, я — лучший детектив в отделе и… — Теперь уже второй лучший, — Джисон прошёл мимо Минхо и вышел в коридор, — боюсь, я занял ваше место.

— Мне не нравится твоя майка, — наконец серьёзно говорит он. — Что? Почему? — Джисон явно забавляется, смеётся над ним, заставляя злость внутри закипать. — Я вижу твои соски. Или: Только он один не хотел поддаваться очарованию Джисона и не понимал, почему другие люди продолжают вестись на его глупый обман. Пусть ведутся, а Минхо продолжит, хмурясь, смирять его презрительным взглядом.

Ли Минхо – главная заноза в заднице Хан Джисона. Возможно, если бы Минхо не цеплялся к Хану каждый день по какой-нибудь мелочи, не нагружал иногда бессмысленной работой, грубо не шутил, не подкалывал и не рявкал, стоило Джисону сказать хоть слово, – их отношения могли быть лучше. Неприязнь пережить можно. Шутки, ссоры и злость – тоже. А можно ли пережить совместную поездку по работе, где пару суток им придётся жить в неизвестном домике, спать на соседних кроватях и вместе ужинать?

Несмотря на свои хорошие намерения, методы Минхо сомнительны, в лучшем случае, а в худшем — злодейские. Если это имели в виду люди, называя его Вигилантом, тогда так тому и быть. Но кем бы был злодей без своего заклятого врага-героя? Пока этот названный герой не приходит к нему однажды летней ночью, раненый, истекая кровью, и Минхо начинает все переосмысливать.

Чан всё ещё смотрит с другого конца комнаты, вполуха слушая Феликса и внимательно следя за твоей рукой, обвивающейся вокруг талии Джисона. Спрашиваешь Джисона, доверяет ли он тебе. Не расстраиваешься, когда слышишь слабое «Нет». Говоришь, что собираешься его поцеловать. Прячешь своё удивление, когда слышишь слабое «Да». Не думаешь о том, как приятно чувствовать его губы на своих. Ты делаешь это не для того, чтобы почувствовать себя хорошо. Напоминаешь себе, что должен думать о Чане.

— Мирись, мирись и больше не дерись? Минхо, ты либо гений, которого нам не понять, либо просто становишься идиотом рядом с тем, кто тебе нравится! — блокирующий шлëпает себя по бëдру, смеясь. — Хëнджин, я тебе сейчас руки-ноги переломаю, кто мне там нравится? Ты о чëм? Мне не нравится Хан Джисон, я с этим придурком помирился только из-за Бан Чана. — лидер косо взглянул на связующего. — Ну... Ха-ха. В смысле, да, мне безумно жаль, что так вышло, именно поэтому я извинился перед Джисоном...

Ненавидеть друг друга легко. Да и вообще, ненависть — понятие растяжимое.

Минхо знал, что люди его боятся, и понимал почему. Люди смотрели на него, когда он проходил мимо, а потом отводили глаза, когда он ловил их осуждающие взгляды. Люди придумывали слухи о его семье, о его прошлом, о нем самом. Джисон знал только что такое разбитое сердце. Он знал только тайную любовь, одностороннюю и болезненную. Одни говорили, что он любит легко, другие - что он не умеет любить. Но это не имело значения, потому что, по его мнению, он вообще не заслуживал любви.

— Так вот, как я умру. Одиноким девственником, рядом с человеком, чье предательство преследует меня по сей день. — Заткнись, — перебивает Минхо, потому что, упс, мысли Джисона не только в его голове. Он сидит на полу рядом с Джисоном в крошечной комнате для персонала в God's Menu, прижимая ноги к груди, а лбом упираясь в колени. — Прекрати озвучивать свои мысли, будто ты в гребаном фильме. — Вполне возможно. До сегодняшнего дня зомби были только в фильмах.

— Я всё видел, Квокка. Видел, как ты пялился на мою шею, пожирая взглядом, — Минхо почти касался пухлыми губами ушной раковины Хана, поэтому еле слышный шёпот разносился громким звоном в ушах, — а я думал, ты ненавидишь меня с головы до ног. М?

У Минхо красивый голос — это все, что должен был знать Джисон. Однако ему известно гораздо больше. // Вагон остановился, но Джисону на следующей. Двери метро разевают пасть. Вошедший мужчина, изучая Джисона сквозь фильтр солнечных очков, сел напротив. Шелест скрежета. Когда вагон вновь затормозит, Джисон не выйдет. Он продолжит сидеть, застыв в сладкой карамели чужого взгляда.

Минхо убежден, что у него нет синдрома спасателя. Джисон искренне верит, что не нуждается в спасении. // Разумеется, Минхо ожидал увидеть знакомые лица среди клиентов своего похоронного бюро. Лет через тридцать, не раньше. Но вот перед ним сидит Хан Джисон, изучает невидящим взглядом стыки паркета. А Минхо держит в руках папку с делом навечно шестилетнего мальчика.

Шкаф, в котором спрятался Джисон, не таил внутри никакой Нарнии — только выцветшие толстовки, поношенные кеды и гитару с надломленным грифом. Пора перестать верить в сказки. Но как это сделать, если чудо совсем рядом? Оно пахнет хвоей, не нравится маме и приносит тепло в январскую ночь.