— Я слышал, ты асексуален, это правда? — А я слышал, что Вы примерный семьянин.

— Почему я должен согласиться? — Любое желание.

Люцифер не расстаётся с обручальным кольцом даже во сне. Аластора это страшно бесит. Зачем нужен этот пережиток прошлого, когда он лежит рядом, кокетливо покачивая ножками в воздухе? Сам Радио-демон мог стать для него грешной монашкой!

Люцифер полностью владеет Аластором. Но порой, грешник забывается. Стоит ли ставить его на место?

Изящные пальцы скользят по микрофону, едва доставая до мембраны фильтра. Голова кружится — то ли от методичного покачивания туда-сюда, то ли от воспоминаний о новом знакомом. Люцифер. Это имя сковывает дыхание, наполняет помещение едким запахом сладости. Король Ада. Язык скользит по зубам, смакуя буквы будто стекающий с мороженого сироп. Почему столь чистая зефирка позорно подорвала авторитет Радио-демона? Аластор соврёт, если будет отрицать желание вылизать вафельный рожок до конца

Люцифер останавливается в нескольких метрах, стараясь моргать чаще, чтобы прогнать эту глупую галлюцинацию. Однако, Аластор по-прежнему сидит на полу в углу возле входной двери. Что за внезапный визит?

У Люцифера три пары крыльев. И все они — сплошная эрогенная зона.

Люцифер нашел его в разрушенной почти до основания Радио-башне. Израненного, бессознательного, почти мертвого. Вспомнил слова Чарли о втором шансе, искуплении и неожиданно даже для самого себя решил помочь.

Тяжело сказать чего именно ожидал Аластор от их встречи, но тогда его первой мыслью стала: "И это Король Ада?"

Люцифер невзлюбил Аластора с момента, как его увидел, и чего греха таить, готов был сделать всё, чтобы ноги его не было в отеле дочери. Однако сейчас, когда демон настойчиво звал его, находясь на грани жизни и смерти, больше всего ему хотелось снова услышать этот противный шум радио.

Он чуть не умер ради защиты своих друзей. Смешное слово, друзья, правда? Ещё при жизни на земле он понял, что слово это не имеет никакого значения. Но сейчас, будучи огромное количество лет убежденный в одном, поступил совершенно иначе? Это не давало ему покоя. Ему не верилось, что он и вправду мог привязаться к каким-то людям и даже жертвовать собой ради них. Альтруизм, самопожертвование, любовь и прочая хрень всё существование Аластора была антонимом его имени.

— Позволь мне помочь тебе, Аластор,не думаю что ты справишься один, тем более с такими ранениями. —Ох, я польщен тем, что сам Король желает мне помочь, однако вынужден отказаться, ваша забота ни к чему.

"Его рука... она дрожит?" Эту дрожь в руке почти невозможно было уловить, но она была, а заглянув в глаза, можно было прочитать, что ему больно

— Ваши крылья прекрасны. Позвольте помочь?

Если уж Аластор и пытался хоть как-то скрывать боль от ноющих ран после той злополучной битвы с Адамом — у него это получалось, откровенно говоря, паршиво и совсем-совсем неумело. Во всяком случаев, так думалось Люциферу. Пора бы положить конец представления этого горе-актера с погорелого театра. Заставить упертого оленя принять помощь — задача не из лёгких, это уж точно, но настойчивости у Самаэля ведь тоже не занимать!

Аластор всегда прогоняет Люцифера под ночь, чтобы не быть слишком открытым.

он падает ему в ноги восхваляя своего бога.

— Ты мне не нравишься, но Чарли ты, похоже, интересен. И я доверяю её суждениям. — И как твоя вера в неё сочетается с твоими когтями так близко к моему лицу? Люцифер сразу же не отвечает. Вместо этого он впивается когтями в свою ладонь, пока комната не наполняется запахом крови. Когда Аластор снова смотрит на его руку, кончики пальцев того испачканы в золоте. Аластор напрягается, его уши заметно дёргаются. Люцифер усмехается и наклоняется вперёд. — Ты когда-нибудь пробовал ангельскую кровь?

Гениальные планы не совершаются по щелчку пальцев, это известно всем. В данный момент безупречный план Аластора трещал по швам. Битва с Адамом произошла не так, как было задумано. Теперь пришлось разбираться с последствиями. И пока все готовятся к грандиозному открытию отеля, он пытается понять причины своих последних действий, а главное, почему взгляд Люцифера сочится отвратительным сочувствием. Первая часть трилогии.

— Одиночество сводит с ума, не повторяй моих ошибок, Аластор.