О самых тёмных сторонах Пенаконии Авантюрину становится известно лишь тогда, когда он становится её неотъемлемой частью. \\ AU, где Сандэй владеет публичным домом, а Рацио помогает разобраться со всеми вытекающими последствиями

Он перегнулся через стол и поманил к себе Рацио присогнутым пальцем. Рацио ничего не осталось, кроме как склониться навстречу. Их лица оказались совсем близко. Рацио чувствовал, как тепло оседает на коже чужое дыхание, как щекочут щёку волосы — действительно мягкие, словно цыплячий пух, — и приготовился услышать какую-то невероятно секретную информацию; сведения настолько тайные, что даже в кабинете Авантюрина их нельзя было озвучить в полный голос. — Доверьтесь мне, — шепнул на ухо Авантюрин.

Студенческая модерн!АУ, где Рацио — студент-отличник на стипендии, пишет курсовые и дипломы на заказ, подрабатывает лаборантом у преподавателя по физике. Его сосед — Авантюрин, поставивший в общаге майнинг-ферму, и зарабатывающий на ставках на спорт. Он поднимает столько денег, что уже давно мог бы и купить диплом, и съехать из общежития, но на съемной квартире не будет забавного соседа-душнилы.

Рацио бы никогда не признался себе, что его “исключительно научный интерес” выйдет за рамки трезвого рационализма. Авантюрин же с гордо поднятой головой был готов подтвердить, что каждую лекцию мечтал, как его разложат прямо на том чёртовом столе.

-Я просто решил провести вечер с тобой, - отвечает мужчина, проводя носом около уха блондина - Даже, если так можно выразиться, соскучился по тебе. (просто нежнятинка в ванной)

Авантюрину очень идёт зелёный. Особенно когда из одежды на нём — одно лишь зелёное ципао, которое он нервно сжимал влажными руками.

Авантюрин сглатывает, когда Рацио поднимает его руки над головой и стягивает запястья вместе, сглатывает ещё, когда тот ведёт его за собой в свою комнату на этом коротком поводке, и совсем теряет связь с реальностью, подозревая, что возможно просто вырубился от удара того мудилы, когда тот привязывает его к перекладине, на которой обычно подтягивается.

К несчастью для Авантюрина, на Пенаконии не существует морозных дней и снега. Рацио намерен решить эту проблему при помощи своих знаний.

— Прими душ и уходи, как договаривались, — холодно бросает Веритас, оставляя полотенце на чужих руках. — А тронешь мою ванну, я тебя пополам сломаю, — звучит, как угроза, но Авантюрин воспринимает, как флирт. — Вчера ты не был таким холодным! — язвительно выкрикивает он, уповая на бурную ответную реакцию. Тишина заставляет его завернуть в ванную, но не закрыть дверь на щеколду. Всегда нужно давать шанс рандомному чуду, на которое способны только высшие силы вселенной.

— Ладно, черт с тобой. — Кавех делает глубокий вдох, чтобы потом на одном дыхании выдать, — Как думаешь, мы знакомы в другой вселенной?

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

Сразу видно, что Рацио – гений, все придумал до мелочей, даже свою одежду. А ведь раньше он был мистером правильностью в строгом костюме с галстуком и рядом пуговиц под горло. Что же произошло? Что изменилось с момента, когда они последний раз виделись? Эоны, какая интрига.

Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

Веритас Рацио оказывается слишком вкусным для Авантюрина.

— Когда в следующий раз я буду делать тебе минет, я укушу тебя за член. — Только попробуй, и твоё драгоценное собрание тригонометрии в секунду окажется на торгах в КММ.

— Я повышаю ставку! — Но в Вашем распоряжении осталась лишь одна попытка. — В таком случае, это последняя ставка.

Авантюрин еле выторговал выходной в КММ, а Рацио может говорить лишь о науке.

Три раза, когда Рацио и Авантюрин пересеклись при не очень желанных обстоятельствах, но которые запомнились им обоим.

С каждой секундой он давил на мочалку все сильнее, пятна на теле становились ярче и проводить по ним повторно уже было болезненно. В ванной предательски висит зеркало, которое только больше мотивировало раздирать тело в кровавое месиво, уже, видимо, не только мочалкой.

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.