Самые тяжёлые испытания в жизни Шэнь Цинцю начинались с невинной фразы: «Этот ученик прочитал кое-что необычайно интересное… Учитель, пожалуйста, посмотрите!» Когда Шэнь Цинцю открыл проклятый томик на нужной странице, первой его мыслью было: «Ого, в мире сянься придумали что-то помимо старого-доброго секса с проникновением?» Второй: «Пытаться сделать Бинхэ минет — прямой путь на тот свет!»

Шэнь Цинцю напился.

С прискорбием Цинхуа понял, что его жопа будет растерзана нефритовым столбом куда раньше, чем жопа его верного антифаната.

Шан Цинхуа периодически забывал где именно он находится и что некоторые его черновики вполне могут воплотиться в реальность, побудив в начале нестерпимое любопытство и сразу после такой же силы раздражение, потому что Мобэй-цзюнь вздумал его избегать.

Мобэй Цзюнь обнаруживает, что читает до конца каждое очень странное сообщение. -- ака: Шань Цинхуа не знает, что кому-то доступны его электронные заметки.

Шан Цинхуа поплатился за те книжки с высоким рейтингом, которые переодически выходили в свет

Шан Цинхуа снова говорит, не думая, но Мобэй ещё долго не сможет забыть этих слов.

О нет! Мобэй-цзюнь оказался под действием пыльцы, которая... Позволяет ему слышать мысли Шан Цинхуа?!

Далеко не ново, что Мобэй-цзюня очень сложно читать. Теперь, когда они едва вступили в романтическую связь, после неловкого поцелуя, но страстного признания, Шан Цинхуа думал, что начнет лучше понимать мельчайшие различия в выражениях Мобэй-цзюня. Однако есть один особенно **сердитый** взгляд, который Мобэй-цзюнь, похоже, приберег исключительно для него. Шан Цинхуа понятия не имеет, что это значит.

Первая встреча Мобэй-цзюня и Шан Цинхуа. Раненный Мобэй пытается уснуть, но к нему в голову лезут воспоминания о человеке, которого он встретил в далёком детстве. Человеке, на которого очень похож Шан Цинхуа.

Тягучая, мягкая повседневность - тянется однообразно, но этой однообразностью и дорога. Привыкнув к мирной глади, не стоит забывать – всегда что-то может пойти не так.

Шан Цинхуа просто хотел вызвать снежный день...

[Поздравляем! Система успешно обновлена!] Где Шан Цинхуа, состоящий в счастливом браке со своим королём, включает опцию "без фильтра", не зная, что именно она означает.

Где Мобэй-цзюнь неловко ухаживает за Шан Цинхуа, даря подарки, которые он 100% не покупал, нет, нет. Он просто нашел их.

Шан Цинхуа в очередной раз попадает под влияние собственных сюжетных ходов, а Мобэй-цзюнь в очередной раз путается в человеческих обычаях и повадках.

AU: соулмейты, где на ладонях отражаются желания их половинки. Повелитель Севера был на границе с Ло Бинхе, занимаясь очередным завоеванием новых земель, собираясь сразу же после отправиться на совет, но в один момент его обычно ледяные руки окатила волна жара, отдаваясь резкими покалываниями, а привычная надпись "хочу спать", сменилась на "хочу умереть".

Шан Цинхуа знал, что все произойдет так, как произошло. Как будто он это спланировал. Слова, сказанные Шан Цинхуа при их первой встрече — заявление о том, что он создатель этой вселенной — звенят в ушах Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа — не обычный бог, посланный познать несчастья в царстве смертных. Шан Цинхуа — нечто большее, гораздо большее и... Он **выбрал** Мобэй-цзюня. (Или: АУ, где Мобэй-цзюнь считает Шан Цинхуа богом)

Не похоже, что Мобэй-цзюнь здесь для того, чтобы разобраться с Лордом Пика Аньдин. Он, скорее, похож на... На мужчину, который последовал за своей убежавшей женой, чтобы вернуть ее домой! Только в этом сценарии нет жены! Здесь только **Шан Цинхуа**! А Шан Цинхуа точно не может быть для Мобэй-цзюня... — Муж, — шепчет Мобэй-цзюнь. /—/ (ИЛИ: Перезагрузка системы вызывает временную амнезию)

Шан Цинхуа остро нуждается в мёртвой зверушке для курсовой, но на усыпление и вскрытие этого голубоглазого дьявольского отродья рука не поднимается.

Голубые глаза Мобэй-цзюня оглядели его с ног до головы. — Тебе тепло? — спросил он, как будто самая сильная метель, которую когда-либо ощущал Шан Цинхуа, не забрасывала их снежными пластами каждые три секунды. Глаза Шан Цинхуа слезились от пронизывающего ветра. Со стучащими зубами и замороженным куском мяса, вместо языка, он с трудом выдавил: — Т-Тепло.