— Вы ужасно похожи на торт. Могу ли я съесть кусочек?

Люцифер нашел его в разрушенной почти до основания Радио-башне. Израненного, бессознательного, почти мертвого. Вспомнил слова Чарли о втором шансе, искуплении и неожиданно даже для самого себя решил помочь.

Уши дёргаются синхронно с пульсацией в затылке. Ладони сжимают виски с обеих сторон, пытаясь унять боль. Аластор почти уверен, что теряет рассудок, падая на потрескавшийся пол. Колени горят от резкого удара. Как можно было потеряться в реальности, почти отдав жизнь за друзей? — Мы победили, слышишь? Мы смогли, — рука Люцифера тянется к избитой грудной клетке, замирая в нескольких миллиметрах. Слишком много противоречий. — Позволь тебе помочь

– Хочу, чтобы ты трахнул меня, – Блиц говорит это раньше, чем успевает подумать. И тут же жалеет об этом, потому что из трубки раздаётся удивлённое уханье. – И насколько же сильно тебе этого хочется, Блицци?

Аластор и его мучения с рогами.

— Почему я должен согласиться? — Любое желание.

У Люцифера три пары крыльев. И все они — сплошная эрогенная зона.

– Выглядишь, как проблядовка, – скалится Валентино и придавливает взбрыкнувшего Вокса к дивану всем своим весом, срываясь на более грубые толчки. – Ну-ну, как самая лучшая проблядовка, а главное - моя. – Ублюдок, – Вокс глухо усмехается и показывает демону средний палец, но быстро сдаётся и расслабляется.

- Это означает что если у тебя с женой не получилось, то вот он я ей на замену? - у Блица плохо получалось злиться на полный желудок, но Столас всегда был близок к исключению из правил. - Я этого не говорил милый, но если ты хочешь я не против.

Звуковой диапазон сов довольно широк. В особенности — у счастливых.

Весь ад знал о том, что трахаться с принцем Столасом себе дороже, поэтому было всего одно предупреждение: не приведи дьявол стать предметом интереса принца.

На мобильнике Блица всегда было не так много снимков. Восемь, девять... однозначно не больше десяти, но даже этого ничтожного количества вполне хватало для того, чтобы наполнить красные глаза слезами

Блитц хочет сбежать. Чёртово навязчивое желание, которое преследует его всю жизнь. Сколько раз он уже так делал? Сколько букв в своём имени стирал и сколько ещё сотрёт? Но что если найдётся тот, кто не даст ему снова начать этот порочный круг?

Эти красные уши с черной полосой выглядят по-странному привлекательно, и стоило лишь один раз поддаться этой мысли...

Аластор хочет пустить рекламу для отеля на телевидение. Валентино хочет помочь приятелю сбросить сексуальное напряжение. Вокс хочет, чтобы безграничная тупость других демонов перестала становиться его персональной проблемой.

Вокс замечает некоторые особенности Аластора, которые раньше умудрялся упускать из виду. Что ж, ему определённо всë это нравится.

— Ты отменишь всё прямо сейчас, только ради этого? "Только ради". Словно это — мелочь. Словно это не то, о чём Вокс грезил каждую ночь все последние десятилетия. Словно отказ не обжигает его каждый раз как в первый, когда он просыпается, тянется рукой на холодную сторону кровати в поисках того, кого там никогда не будет, и слышит в глубине черепа безжалостный, язвительный хохот. — Да, — Вокс шепчет. — Ты должно быть шутишь, — тихо произносит Аластор.

Двадцать лет прожив в Аду, Аластор был милостиво избавлен от знания, что у его тела вообще-то есть брачный сезон... пока радио-демон не встретил подходящего партнёра.

После битвы с Адамом Аластор возвращается, но его влияние в Аду пошатнулось. Одержимый старым соперником, Вокс бросает вызов: пари на публичное унижение. Их война за аудиторию превращается в личный, извращённый танец.

Аластор тянется к дневнику. Вокс… отдает, особо не противясь. Аластор не знает точно, почему, но догадывается: что-то в этой тетрадке есть такое, о чем Вокс хочет рассказать, но по какой-то причине этого не делает.