Движимый глубинным инстинктом размножения, Тарталья убил всех своих сексуальных партнеров, большинство из которых были высокопоставленными фатуи, поскольку они не смогли удовлетворить его. Устав от его выходок и потери компетентных солдат, Царица взяла на себя задачу найти ему подходящих любовников в лице Геоархонта и Гидродракона. Киску Тартальи, несомненно, ждёт удовольствие.

За Се Лянем заметны кое-какие странности. Он наотрез отказывается это обсуждать, а Хуа Чэн пытается добраться до истины. Он в любом случае узнает, какие необычные желания мучают принца по ночам...

С губ Се Ляня срывается стон отчаяния, но ветер глушит и его: «Простите, не будете ли вы против, если я зайду минут на пятнадцать? Я не из здешних мест и не ожидал метель. Мне неудобно вас беспокоить, но…» «Пойдем, — улыбается незнакомец, — давай согреем тебя.»

Неужели это сон? Наверное, это сон. Это должен быть сон. А как ещё можно объяснить, почему он находится в мире, невероятно похожем на визуальную новеллу жанра BL с рейтингом Х, которую Не Хуайсан одолжил ему на днях?! Цзян Чэн морщится. Он едва начал играть — только загрузил, прежде чем...прежде чем... Он съел булочку с мясом на ужин. Что потом? Что случилось? Неужели он заснул? **Добро пожаловать в игру. ＼(*´∇｀*)／** (ИЛИ: новелла, где все в ваших руках)

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

В том, чтобы больно укусить Рюсэя за мочку уха и впиться ногтями в крепкую спину, Итоши себе отказать не в силах. Одобрительное утробное урчание, которым Шидо обдает чувствительное местечко за ухом, гоняет колкие мурашки от покрытого испариной загривка к копчику. Рин томно вздыхает и сжимается сильнее, чувствуя, как широко Шидо разводит его ягодицы и медленно скользит внутрь, явственно давая прочуствовать каждый сантиметр своего члена.

Как-то так и завязался разговор. С шуток о том, у кого больше... премия, а у кого — послужной список. А потом метафоры сделали полный оборот.

Хуа Чэн выше Се Ляня на две головы, вдвое шире и в три раза острее на язык. Но если Се Ляню что-то взбредет в голову, устоять он не в силах.

Нёвиллет, которого прикрывает лишь рубашка, даже не сразу осознает, что тело под ним замерло. Он еще самозабвенно лижет его ухо, покусывая кончик и скользя немного глубже, когда слышит вопрос: — Мне же кажется, да? Вопрос больше риторический, но Нёвиллет замирает и тоже смотрит вниз. Как раз туда, где задравшаяся рубашка больше не скрывает два его половых члена.

.

Вэй Усяню уже 21, и он всё ещё девственник. Всё потому что ему очень не повезло родиться с очень маленьким членом, и как только дело доходит до секса, стоит девушкам увидеть размер его "достоинства", их как ветром сдувает. На одной из студенческих вечеринок, огорченный очередным провалом, он напивается в хлам и плачется о наболевшей проблеме своему однокурснику и приятелю Лань Ванцзи. И тот неожиданно предлагает ему найти иной способ получить удовольствие. Точнее получить его с другой стороны.

Дань Хэн и его гиперфиксация на бёдрах Келуса.

Киллуа влюбился в него за один день, мудро рассчитав, что такая любовь даёт преимущества.

Кое-какие шрамы оставил сам Гон. Стоит вспомнить, где они — и кровь ударяет в голову.

- Это не рана, старейшина. Привыкай, что это у тебя есть. Пользовать это место придется часто. Скоро завяжется голодный цветок плоти. Скоро ты весь наполнишься кровью и там, где пульсировал прежде только эфир, будет жар плоти, способной принимать и отдавать. Ты поймешь. Ты поймешь - зашипело у Дань Фэна в голове.

Блэйда нежат, наряжают в ципао, дразнят и высмеивают за попытки грубить... И все это - страсти генерала.

Длинный ноготь чужой руки кокетливо оттягивает чулок и сразу же отпускает - ремешок похабно щелкает о бедро. Рука продолжает заигрывать - она медленно заползает под чулок, чувственно царапая нежную внутреннюю сторону бедра, сжимает. Крепко... И приятно. Лини зажмуривается. Панталоне чмокает его в губы и делится впечатлением: - Маленький молочный мужчина. Добавить клубнику - и можно глотать целиком.

Джейс и Виктор работают над модификацией машины. Когда приходит время прикрепить последние детали, выясняется, что единственный способ – залезть внутрь достаточно небольшого механизма; Виктор вызывается (не)добровольцем.

Джейс не мог дождаться утра, чтобы поделиться с Виктором, как он уверен, гениальным изобретением, а поэтому торопится зайти к спящему Виктору в комнату. Это оканчивается удивительно для обоих.

Выслушанная от начала и до конца исповедь офицера Гончих лишает Певчего душевного равновесия. Ещё в клетке исповедальни он даёт себе слово взглянуть единолично в бесстыжие собачьи глаза, в глаза грешника, что не постыдился исторгнуть из себя потоки вульгарщины. Под надуманным предлогом Воскресенье отпрашивается у господина Гофера и отправляется в чужой клан с внеплановым визитом. Его цель — покарать нарушителя порядка, его цель... Лишиться всего святого, что теплится ещё в праведной душе.