— Венти, я могу задать вопрос?

Пусть они и признались друг другу в чувствах несколько недель назад, с тех пор мало что изменилось. Итэр всё так же брался за любое поручение и уносился чуть ли не на другой конец Тейвата, а Венти, не особо отягощённый делами, ошивался где-то в окрестностях Мондштата, сочиняя баллады и всё чаще появляясь в городе, чтобы путешественнику в случае чего было проще его найти. Вот и сейчас Венти сидит в "Доле Ангелов" один и безумно скучает по блондину.

"Многие смертные боятся молний… Непостижимо, — Сяо снова фыркает с лёгким раздражением и прикрывает глаза. — Бояться чего-то столь… обычного." Он наверняка не задумывался особо о своих словах, но Итэр чувствует внезапную тяжесть в груди и стыдливо опускает взгляд. Конечно, Сяо не мог знать — в конце концов, в тот раз его рядом с белокурым путешественником не было, однако ему всё равно кажется, что спутник насмехается над ним самим, и эта мысль превращается в неприятный укол в районе сердца.

Венти сам не успел заметить, как их долгие ночные разговоры у костра переросли в нежные, пусть и немного неловкие поцелуи, как каждое прикосновение стало чуть более долгим, пропитанным заботой, как их взгляды стали всё чаще пересекаться, и бард каждый раз находил в этих золотистых омутах отражение собственной любви. Но всё однажды приходит к своему концу, верно?

...Потеряв, плачем. Существует множество очень похожих друг на друга миров, которые тесно переплетены между собой. В этих мирах живут одни и те же люди, однако неосновные события могут отличаться. Или история о Дилюке, в чьём мире Кэйа давно мёртв, который попадает в оригинальный мир, меняясь местами с оригинальным Рагнвиндром. Встреча одного Дилюка с Кэйэй, и тоска по нему другого. Как вернуть всё на свои места?

Годжо Сатору — ядовитая тентакула, слепящее зимнее солнце; временами проще дать, чем объяснить, почему нет. Гето Сугуру, наученный многолетней дружбой, отбиваться от Сатору даже не пытается.

Сатору отправляется на миссию по изгнанию проклятия, но всё идёт не по плану, и его переносит во время, когда он учился на втором курсе. Он пользуется возможностью, чтобы исправить ошибки прошлого и вернуть Гето. / — Сатору, — коротко обратился Гето к другу, не отводя взгляда от чужака. — Мне кажется, он как-то подозрительно похож на тебя. Семнадцатилетний Годжо оценивающе окинул его взглядом, сравнивая, а затем присвистнул, и его губы расползлись в ухмылке. — Это что, я из будущего? А я горяч!

О выпускном на троих, неумении танцевать и о том, почему Секо не любит ходить куда-либо с этими двумя идиотами.

Годжо не хочет вставать с постели.

— Но если сенсей плохо себя чувствует, то мы должны о нём позаботиться, разве нет? — в сомнении сказал Юджи, самый светлый ребенок на свете. — Лучше добить, чтоб не мучался. — промычал устало Сугуру и поднялся с места, чтобы развести лекарство. Сбоку согласно закивала Нобара.

Подоконник в комнате Сугуру заставлен растениями, Сатору пьёт чай только с горой сахара, а Секо просто хочет спокойно позалипать в телефон.

Аделинда лежит посреди гостиной, судя по всему, в обмороке. На корточках возле неё сидит и пытается привести её в чувство… Дилюк. Собственной персоной. Младше того, что застыл на лестнице, но это несомненно он. Алые волосы, капитанский плащ, белые перчатки, глаз бога полыхает на боку. – Какого чёрта?... – только что и может выдохнуть взрослый Дилюк.

Пять раз, когда Венти приходил к Итэру, чтобы развеять его серые будни. И один раз, когда это сделал Итэр.

Хуа Чэн ведёт себя странно, и Се Лянь не может понять почему.

В мёртвых лёгких ни грамма воздуха, только белыми лепестками губительно расцветает жизнь. Хуа Чэн с надрывом кашляет лилиями, давится огромными бутонами, окрашенными алыми пятнами крови.

В нынешние времена большинство людей никогда не находят свою родственную душу. Нет, кому-то, конечно, везёт, но не Кайе. Кто полюбит такого, как он?

Со всем можно смириться, серьёзно. Венти в этом убеждён. Вот только попробуй смириться с тем, что коты — одна большая фальсификация, придуманная всякой нечистью. Венти бы в жизни не поверил. Вот только у него дома живёт один очень странный кот.

Два переломных момента: встреча с Чжун Ли и встреча с Чайлдом.

Когда над головой по очереди быстро раздаётся два металлических щелчка наручников, Авантюрин вздрагивает. С лица уходит уверенность, а улыбка тухнет.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.