Итадори Юджи ужасно не везёт. Несчастное проклятие постоянно нависало над ним, как бы он ни пытался это исправить, но случайно натыкается на святыню и, наконец, решает помолиться, какой вред это может причинить?

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Годжо и Нанами на выступлении местных рок-групп, и Годжо очарован красивым гитаристом одной из них.

— Что бы ни блокировало твою проклятую энергию, оно также не дает тебе произносить определенные вещи, а именно врать, — уточняет Сёко. Когда Сугуру моргает, она добавляет. — Проще говоря, твое тело заставляет тебя говорить только правду, — она пожимает плечами. — Если ты попытаешься сопротивляться, что ж. Ты знаешь, что произойдет. Сугуру продолжает пялиться на нее. — Так это правда? — медленно произносит он. — Я влюблен в Сатору?

Сатору почти уверен, что слышит пение ангелов и ощущает силу благословения, ниспосланного ему небесами. Потому что стоящий за стойкой бармен… Ох. Он что-то явно внеземное. Ни одно ступающее по земле бренной существо не может быть настолько прекрасным.

Сатору не стонет. Нет. Он просто... дышит. Очень громко. О Боже. Он что, гей?

— Ты думаешь, я не ждал, что ты позовёшь меня на чай, а? — И как давно? — С той самой секунды, как тебя увидел.

Сатору решил, что будет отличной идеей отправиться в горы в поисках женьшеня. И вот что могло пойти не так?

Годжо поддевал Гето из-за того, что тот начал ходить на учебу с сумкой.

— Ага, это же Годжо-сенсей. Он жить не может без внимания. Хочешь сказать, он не хочет, чтобы кто-то влюбленно ходил кругами вокруг него? — Это… хороший аргумент. — Как думаете, в кого он влюблен? — спрашивает Итадори, подпрыгивая и чуть ли не сияя энтузиазмом. Нобара ухмыляется: — А давайте-ка мы это выясним.

Бок о бок проводить с Сатору конец дня стало его второй дурной привычкой после курения. И от обеих Сугуру никак не мог избавиться.

Сугуру даже никогда не спрашивает, зачем Сатору прижимается щекой к его груди после того, как их размазывает оргазмом. Для Сугуру становится обычным делом пробираться ночью в комнату Сатору и потрахивать его часок.

Где-то зрел молодой виноград, когда Сугуру понял, что все песни о любви - полная ахинея.

Красивый, — думается Сугуру, когда ладонями ведёт по чужим бледным бёдрам, задевая пальцами подол тёмно-синей теннисной юбки.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

Они оба не поняли, когда именно их дружба переросла во что-то большее. И даже после всего, что их связывало, они никогда не смогут смотреть друг на друга, как раньше.

Сатору не умеет пить. Сугуру посмеивается над ним, когда тот с привычным задором вливает в себя несколько бутылок светлого, обязательно морщась после каждого глотка. Гето не знает, зачем тот насилует себя раз за разом, но точно знает, что тащить своего друга после очередной скромной пьянки вплоть до дверей комнаты в общежитии, придется именно ему.

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.