Цзинь Гуаншань использует массив, чтобы показать всем, чем именно занимается Старейшина Илин на горе Луанцзан. Наконец, все смогут увидеть смертоносную армию Вэней, которую он там собирает. Вместо этого все, что они видят — это группа стариков, чрезмерно дружелюбный оживший мертвец, очаровательный ребёнок и предположительно злой Старейшина Илин, который слишком занят ролями защитника и отца, чтобы делать что-то по-настоящему злое. (Нет, все определенно идёт не по плану)

— Ты не обязан принимать мои извинения. Не твоя вина, что я представил себе другого. Фу Яо расправил плечи. — Другого? О, волшебно. Кто ещё, черт возьми, настолько глуп, чтобы ошиваться рядом с тобой так долго, что ты успел... — он дважды моргнул, слегка приоткрыл рот, а затем уставился на Фэн Синя самым острым взглядом, который он когда-либо видел. — Небеса, — фыркнул Фу Яо. — Ты ещё тупее, чем я думал.

Каждый в Небесной Столице с уверенностью сказал бы, что Генералы Наньян и Сюаньчжэнь не переваривают друг друга и едва терпят общество соперника, находясь с ним в одном зале или сталкиваясь на главной улице. Никто и не подозревал, каким лекарством, несмотря на эту нескончаемую войну, они становились друг для друга в моменты, когда боль и сожаления лишали их брони и оружия.

Боги и демоны не бессмертные, они просто долго живут. С проклятыми оковами в лаве сгорают быстрее, чем оплавляются надетые сверху доспехи. Это как раз те самые обстоятельства, от которых — умирают.

Это уже было, как ритуал. Матери поют детям на ночь колыбельные. Фэн Синь осыпал Му Цина ругательствами и проклятьями, когда латал его раны. Что человеком, что богом.

Такой странной сцене и не суждено было бы разыграться в Чертогах Верхних Небес, если бы не подарок Саньлана.

Пэй Мин смутно подозревал, что излюбленное выражение Фэн Синя «да я этого долбоеба на хую вертел», относящееся, разумеется, к генералу Сюаньчжэню, может соответствовать истине в самом что ни на есть прямом значении.

-Ну и что тебя сподвигло на столь стремительный побег? – он прекрасно знает что, но желание услышать это от самого Му Цина горит в нём дразнящими колкими искрами. -А что, мне надо было стоять и ждать пока этот всевидящий говнюк на всеуслышание сообщит, какая из моего тела энергия исходит?! – лицо Му Цина начало краснеть, а взгляд остаётся далеко не самым добрым. -Они бы ничего не заметили...

Пиршество в честь празднования Середины осени во вновь возведенном стольном граде из белой яшмы.

— Ты точно меня ненавидишь, — почти обречённо на выдохе говорит Му Цин. — Нет, — возражает Фэн Синь. — Это не так. Я тебя не ненавижу. — Тогда я тебя ненавижу. — И это тоже неправда. // Или о том, что бывает, когда наконец становишься внимательнее. (кратко: фэнцины фэнцинятся, Се Лянь надоумил).

В тот день, под горой, что-то изменилось. Когда Фэн Синь увидел, как проклятая канга почти высосала все силы Му Цина, его осенило. Он не хочет, чтобы Му Цин умирал. Это неожиданное и, возможно, глупое осознание, но с тех пор оно закрадывается в сердце Фэн Синя, сжимая его всякий раз, когда он смотрит на Му Цина, когда Му Цин усмехается и оскорбляет его, словно напоминая Фэн Синю, что тогда ему действительно следовало поверить Му Цину.

Они смотрят друг на друга, кажется, целую вечность. Се Лянь, как и восемьсот лет назад, обнимается, крепко зажмурившись, и потому не видит, как Фэн Синь одними губами спрашивает «Можно?» и после долгой паузы получает маленький, еле заметный кивок. Он прижимается аккуратно, обхватывает руками бережно, и Му Цин, напрягшийся в этот момент, позволяет себе вновь немножко расслабиться. Не полностью, но насколько вообще может. Он старается. [Сяньлэ трио и немного комфорта для Му Цина]

Хуа Чэн ожидал, что Му Цин в обязательном порядке резко выскажется по поводу его дьявольского почерка, а он бросит что-нибудь отрывисто-грубое в ответ, и на этом всё закончится. Но Му Цин поинтересовался: — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Выражение Хуа Чэна изменилось. — Что? Му Цин показал на неразборчивый почерк, украшающий страницу. — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Хуа Чэн смерил бога спокойным взглядом. — Нет. — Хочешь произвести впечатление на Се Ляня?

Все началось с того, что на праздник Середины Осени дворец Сюаньчжэня не получил ни одного небесного фонарика. Да, именно — ноль.

Правда ранит. Правда спасает. Правда делает сильнее. Ши Цинсюань случайно столкнулся с ней, подслушав разговор брата. Теперь он знает, какой ценой досталось ему место в Небесных чертогах. Груз вины слишком тяжел, он больше с ним не справляется. Кто же знал, что поддержка придет от того человека, с чьей судьбой когда-то поменялся Ши Цинсюань?

Похищение бога прошло по плану. Его улыбка — нет. /—/ Или: АУ, где в качестве мести Черновод похищает бога ветра (а также, возможно, переживает незапланированные вещи). /—/ (Или: Ши Цинсюань может завести друзей в любом месте. Даже в поместье пустоты).

— Итак, ты влюблен в своего лучшего друга. Хэ Сюань едва сдерживает порыв выплюнуть рис. — Он не мой лучший друг. — Правда? — Хуа Чэн прикусывает ноготь. — Тогда кто твой лучший друг? Может быть... — он замолкает, но его глаза сияют, — ..я? Глаз Хэ Сюаня дёргается. — Заткнись. (ИЛИ: Хэ Сюань влюблен в своего лучшего друга. А Хуа Чэн просто...Хуа Чэн.)

Хуа Чэн давится свежим маньтоу, когда Се Лянь появляется в обеденном зале с пухлощеким плачущим ребенком на руках. Хэ Сюань старается поскорее покончить с первой порцией закусок, пока Кровавый дождь утратил бдительность. – А вам не кажется, что этот ребенок подозрительно похож на Лазурного фонаря? – спрашивает Ши Цинсюань, обмахиваясь веером. И от случайно брошенной фразы собравшихся за столом бросает в дрожь.

"Каждая их новая встреча похожа на балансирование на канате, каждый разговор — на несмелые шаги в темноте, и никто из них не знает, в какую сторону они идут. Но оба — упрямые, просто так не отступят". Сборник зарисовок о том, как Ши Цинсюань и Хэ Сюань пытаются общаться и заново склеить свои отношения и друг друга в пост-каноне.

❗СПОЙЛЕР. Мгновенная карма — сучка. ИЛИ: Когда Се Лянь говорит, кем на самом деле является Мастер Земли, Ши Цинсюань осознает причины поведения "Мин И" и делает другой выбор.