Наверняка, самому себе Аластор кажется великолепным актером. Паузы в правильных местах, выверенные движения, заученные реплики. Но Люцифер так давно живет под красной луной, что видит его насквозь. Вся эта показуха, мнимая самовлюбленность не что иное, как дешевая оберточная бумага над плотным комком ненависти к себе. И от желания посмотреть, что за чудовищная боль вынуждает его быть таким, порой очень чешутся руки.

Они ненавидят друг друга. Аластор готов поставить на кон всё, лишь бы раздавить соперника. Люцифер готов стереть эту улыбку с наглого лица. Затеяв игру, кто быстрее избавится от врага и заставит его покинуть отель, они не понимали, что заведомо проиграли оба.

— Так ч-что, ты просто собираешься напасть на меня, пока я накачан наркотиками? Это слабо, не говоря уже о твоей трусости... Черное щупальце вылетело и ударило Люцифера прямо в челюсть, повалив того на лестницу. — Прекрати произносить это слово. — Аластор зарычал.

Развеять скуку за семь встреч.

— Я слышал, ты асексуален, это правда? — А я слышал, что Вы примерный семьянин.

— Думаю мы просто начали не с того, Люцифер, — произнес Аластор, беря чужую руку в свою, прохладную и большую, неожиданно кончая миндальничать и переходя на «ты», — предлагаю познакомится чуть ближе. — Предлагаешь пожать не только руки? — Мне импонирует твоя догадливость. Потанцуем? — Аластор щелкнул пальцами и радио-приемник стоящий на столе зашумел, пропуская через легкие помехи музыку Фредерика Шопена.

— Просто отдать тому, кто тебе симпатичен? — зачем-то повторил Аластор, задумчиво вглядываясь в эту бумажку, словно она даст ему ответ. — Аластор? Не думал, что встречу тебя здесь, как поживаешь? — Люцифер слегка приподнимает голову, чтобы смотреть подопечному в глаза из-за их разницы в росте. — Я надеюсь у тебя в руках не очередная куколка? — О, что вы, это...Хм, это подарок вам на день Валентина. - быстро ответил демон, наконец, находя бумажке применение. — М? Подарок от тебя мне?

Он хотел узнать его ближе. Хотел понять, что творится в его душе, глубоко внутри. Там, куда никто и никогда не мог забраться. И с чего он начал? Заявился глубокой ночью в его покои, всё просто.

Помада Люцифера называется «Red wine». Аластор любит вино.

И в самом деле, Аластор совсем-совсем ничегошеньки не смыслил в делах любовных, Бога ради, да в голове кого-то вроде него мысли о подобном даже не смели мелькать, моментально растворяясь в мрачной пучине амбиций, круживших сознание демона. В голове кого-то, вроде печально известного оверлорда. В голове кого-то, кто всю жизнь преследовал лишь свои цели, откровенно нелепые в сути дерзости своей. Но даже самые-самые гнилые испорченные души, как оказалось, все же могут трепетно любить.

Если уж Аластор и пытался хоть как-то скрывать боль от ноющих ран после той злополучной битвы с Адамом — у него это получалось, откровенно говоря, паршиво и совсем-совсем неумело. Во всяком случаев, так думалось Люциферу. Пора бы положить конец представления этого горе-актера с погорелого театра. Заставить упертого оленя принять помощь — задача не из лёгких, это уж точно, но настойчивости у Самаэля ведь тоже не занимать!

Аластора чудовищно бесит Люцифер. Никто за несколько сотен лет не бесил его так же, как этот блондинистый наглый долбоёб, одетый на манер рождественского леденца. Во время очередного конфликта выясняется, что один из самых могущественных оверлордов просто перепутал раздражение с неудовлетворенностью. Люцифер собирается показать ему, что нужно сделать, чтобы она ушла.

Небольшая перепалка Аластора и Люцифера приводит к тому, что оверлорд открывает для себя интересные возможности своей физической оболочки. Теперь он знает, почему ему так неуютно в собственном теле каждый раз, когда чужой мурчащий голос зовет его по имени, но справляться с этим самостоятельно не умеет. Возможно, Люциферу стоит рассказать ему чуточку больше…

Плюя на изначальные конфликты, забывая о начавшей зарождаться ненависти, Люци по-детски ценит то, что есть сейчас, с особо ласковой эмоцией внимая своим мыслям о прошедшем вечере. Радио-демон уместился на нём сверху: домашний и податливой во сне, словно пластилин, прижимающийся к блаженному теплу всем естеством.

Аластор ненавидел его настолько, что был готов пересечь черту разумного. И однажды это случилось.

Альтернативное название: Пять ядов, к которым у Люцифера иммунитет, и один, к которому нет. Или: Аластор пытается сместить своего конкурента, а Люцифер относится к этому с юмором: и, возможно, настоящий яд — это отношения, которые они приобрели на этом пути.

Пять раз когда Люцифер упал и один раз когда его поймали.

Аластор наблюдает за ликующей атмосферой празднования первой победы отеля Хазбин, с нетерпением ожидая потенциального хаоса, который может за этим последовать. Однако его ожидания превзошли, когда агрессивный флирт Валентино с ним превращается в опасную конфронтацию, которая грозит выйти из-под контроля. По мере того как напряжение между ними нарастает, Аластор понимает, что он может быть причиной хаоса, на который он надеялся. Когда кажется, что все вот-вот взорвется, неожиданное вмешательст

Люцифер останавливается в нескольких метрах, стараясь моргать чаще, чтобы прогнать эту глупую галлюцинацию. Однако, Аластор по-прежнему сидит на полу в углу возле входной двери. Что за внезапный визит?

Уши дёргаются синхронно с пульсацией в затылке. Ладони сжимают виски с обеих сторон, пытаясь унять боль. Аластор почти уверен, что теряет рассудок, падая на потрескавшийся пол. Колени горят от резкого удара. Как можно было потеряться в реальности, почти отдав жизнь за друзей? — Мы победили, слышишь? Мы смогли, — рука Люцифера тянется к избитой грудной клетке, замирая в нескольких миллиметрах. Слишком много противоречий. — Позволь тебе помочь