Люцифер нашел его в разрушенной почти до основания Радио-башне. Израненного, бессознательного, почти мертвого. Вспомнил слова Чарли о втором шансе, искуплении и неожиданно даже для самого себя решил помочь.

Ебучие уши. Почему они выглядели такими мягкими, шелковистыми и притягательными? Воксу так хотелось хоть раз прикоснуться к ним, невесомо провести ладонью и аккуратно сжать между пальцами красную пушистую шерстку, мягко погладить, чтобы проверить насколько они нежные и чувствительные...

Аластор раз за разом испытывал границы их тонкого противостояния, но сейчас, кажется, зашёл слишком далеко. Полные угрожающей тьмы глаза его Короля предупреждающе светятся в темноте, а душа трепещет... И всё-таки что-то здесь не совсем так.

Энджел всегда стоил дорого. Он знал всё о том, чтобы доставить другому удовольствие. За одну ночь с ним демоны были готовы отдать целые состояния. Дорогая сука Валентино. Каждый в этом дьявольском месте знал, что Энджел Даст может сделать всё, что захочет его партнёр. Абсолютно всё. Так отчего же Хаск из раза в раз кривил свой кошачий нос, отказываясь от дорогого удовольствия? - Сладкий, я сделаю всё, что захочешь.

Аластор ненавидел его настолько, что был готов пересечь черту разумного. И однажды это случилось.

Пять раз когда Люцифер упал и один раз когда его поймали.

У Энджела Даста было всего три правила.

Уши дёргаются синхронно с пульсацией в затылке. Ладони сжимают виски с обеих сторон, пытаясь унять боль. Аластор почти уверен, что теряет рассудок, падая на потрескавшийся пол. Колени горят от резкого удара. Как можно было потеряться в реальности, почти отдав жизнь за друзей? — Мы победили, слышишь? Мы смогли, — рука Люцифера тянется к избитой грудной клетке, замирая в нескольких миллиметрах. Слишком много противоречий. — Позволь тебе помочь

У Люцифера три пары крыльев. И все они — сплошная эрогенная зона.

Люцифер невзлюбил Аластора с момента, как его увидел, и чего греха таить, готов был сделать всё, чтобы ноги его не было в отеле дочери. Однако сейчас, когда демон настойчиво звал его, находясь на грани жизни и смерти, больше всего ему хотелось снова услышать этот противный шум радио.

Аластор и его мучения с рогами.

Плюя на изначальные конфликты, забывая о начавшей зарождаться ненависти, Люци по-детски ценит то, что есть сейчас, с особо ласковой эмоцией внимая своим мыслям о прошедшем вечере. Радио-демон уместился на нём сверху: домашний и податливой во сне, словно пластилин, прижимающийся к блаженному теплу всем естеством.

— Почему я должен согласиться? — Любое желание.

— Догони! — кричит он сквозь толпу, лукаво подмигивая на прощание. Аластор смеется, качает головой и ныряет в гущу людей за ускользающим бело-золотым подолом смокинга.

Аластор никогда не отличался особым тактом.

Во время семилетнего отсутствия Аластора Вокс начинает собирать записи его старых эфиров, желая узнать больше информации о своем враге - но постепенно это перерастает в нечто совсем иное...

Аластор всегда прогоняет Люцифера под ночь, чтобы не быть слишком открытым.

Он готов услышать его рёв, его оскорбления и насмешки, но только не это жалостливое, слишком человеческое переживание, от которого отмыться нельзя. Боже, да хоть упрёки и принижения, лишь бы не эту боль в чужом голосе.

Теперь, если Аластор захочет отпустить какую-нибудь едкую шуточку о короле ада, ему стоит подумать об этом дважды.

Любопытство Аластора никогда не делало ему чести, но кто же мог знать, что это любопытство оценит сам Владыка Ада, который неожиданно обнаружил в себе слабость к радиопомехам?