Вильгельм усиленно пытается приучить Гришу к высокому искусству — театры, оперы, балеты... Но у Гриши совсем другое видение искусства — ради него даже с кровати вставать не придется

Гриша хочет отдохнуть после месяца бесперерывной работы, Вильгельм хочет быть поближе к любимому, а Мише жизненно необходимо достать кого-нибудь. И все это в одно утро

Вильгельм решает разнообразить их личную жизнь с Гришей, однако выбор ролевой игры оказывается довольно необычным. Но Гриша всегда готов его порадовать, и поэтому на этот вечер становится строгим блюстителем закона в советском стиле

Григорий обычно проводил девятое мая на кладбище. Однажды он решил взять с собой Вильгельма.

Это был первый и последний раз, когда Григорий видел Вильгельма плачущим.

Григорий никого не трогал, починял примус, кипятил чайник и накладывал варенье в мисочку, когда услышал громкий немецкий мат. Он поперхнулся – за всё время их общения Виль ни разу не пользовался немецким – и тихо вышел в коридор. Дверь в гостиную была приоткрыта.

Слово "приступ" имеет несколько значений. В военном деле – взятие города или крепости, в медицине – обострение болезни.

Григорий обернулся. Твангсте стоял за его спиной и улыбался. "Противошумные наушники, – прочёл Волжский по губам. – Поздравляю с Победой". Вильгельм протянул ему ладонь, и Волгоград скрепил рукопожатие.

– Гриша, скажи прямо, что ты от меня хочешь? – Я слышал, что у тебя в юности были кудряшки. Может, повторишь?

На месте первого прикосновения предназначения — черное пятно. У Григория метка на ладони. Он ждал того самого рукопожатия. У Вильгельма метка на шее. Он семь веков ждал, когда однажды его попытаются придушить.

Их первая встреча была не самой обычной: «Какой странный молодой человек». — «Больной ублюдок». Дальше всё пошло ещё веселее.

Вильгельм поддается на рекламу и покупает билеты в цирк. Два билета.

—Это от Рахима, — Волгоград в этот раз в его сторону даже не смотрит: словно знал и ждал этого вопроса. —Серьёзно? — удивлённо переспрашивает Твангсте и крутит довольно простую и аккуратную игрушку в руках. — Я ожидал от него чего-то более... — он запинается и пару раз щелкает пальцами, пытаясь подобрать подходящее случаю слово. —Экстра...ординарного? — задумчиво тянет Гриша.

Гриша слабо хмурится. Как подобное можно показывать детям? Да, нарисовано, но это не отменяет смерти персонажа. Хорошо, что хоть без крови, которая, судя по такой высоте, должна была быть. Слишком душещипательно. Он прикрывает глаза, чуть запрокинув голову назад, в надежде продремать столь грустный момент, однако от этой идеи отрывает короткий, рваный вздох рядом.

Два магазинчика друг напротив друга. Два одиноких человека. И один общий праздник

Даже пропасть непонимания не так важна, когда любимый человек просто рядом

После того, как Гриша частично потерял слух, его любимыми звуками стали размеренный гул поездов, свист ветра, блуждающего по улочкам Калининграда, и голос Вильгельма.