Сережа привык играть на вторых ролях, Илья — быть центром притяжения всего и вся. Различаться во всем, спорить по любой мелочи и ставить друг другу палки в колеса легко и весело, когда вы просто друзья. Но стоит нарушить хрупкий баланс, и будешь вечность искать дорогу под указателем «развлюбиться».

Рома вообще до недавнего времени считал себя гомофобом. Жил себе и не знал, во что выльется разговор за барной стойкой. Жил себе и не представлял, что уже через месяц коллекция его воспоминаний пополнится самым счастливым днем в жизни и днем, когда ему разбили сердце.

И что, ты просто так ввяжешься в сомнительное дело на пару с человеком, который даже не в твоем вкусе?

Я по жизни окружен покойниками. Ян — котами.

Думал, когда меня отбрили, что он отрицает и палиться не хочет, что нас ждет какая-то история принятия своих чувств, встреч как бы невзначай, взглядов, пойманных в толпе, и признаний дрожащим голосом — а потом любовь. Выстраданная, крепкая.

Мы в точке пересечения наших мыслей. И ничего вокруг больше не существует, пока мы вдвоем.

Никаких красивых историй. Просто мне было тоскливо, а ему, видимо, скучно.

У него на роже написано «не влезай, убьет», а твое любопытство все равно сильнее инстинкта самосохранения?

...сказал Милый и объявил мой дом своим.

Джермэйн сказал, что Китон — часть его пророчества, что его появление в домике на окраине безымянного южного городка не случайность.

Нет, мистер Джастис, все в порядке. Мы просто ночуем в моей кровати, потому что вашему сыночке холодно. И еще он мне вчера отсосал. Но все в порядке. Вы не переживайте.

Но если к чему меня жизнь и готовила, так точно не к тяжкому выбору. Между свойским «привет» в лицо человеку, которого матушка представила как — цитирую — «сверстника», «милого мальчика», «сына моей хорошей подруги». И между сдержанным «здравствуйте» для бывшего препода, который два чертовых года и четыре учебных семестра был главной причиной моей тахикардии и отрыва башки на почве горячей, безответной и тайной влюбленности.

Мы привыкли играть в прятки. Быстрый минет в туалете под шум бегущей из крана воды, тихий секс в спальне в компании шалящих нервишек и паранойи: не проснулся ли Владлен посреди ночи попить или отлить. Вряд ли его при случае убедила бы версия, что Макс-лунатик совершенно случайно оказался под одеялом его младшего брата со спущенными трусами.

В Рокленде, как и во многих других городах, легко потеряться с концами и куда сложнее найти себя.

"Ты у меня на крючке, Пайк Барден". И наигранное удивление уже не прокатит. Потому что у человека, который представился спецом по кибербезопасности, в руках моя сраная флешка. Где коды, компромат на клиентов, липовые бумажки, буквально все мое сколоченное за два года портфолио.

...и думать, как младший брат твоего лучшего друга позвонил через неделю после восемнадцатого дня рождения и прошептал: «А теперь я достаточно взрослый, чтобы рассказать, что сейчас делаю под одеялом?..»

— Этому уговору год уже, — батя откидывается на спинку стула, смотрит под потолок. — Добрая ты душа, Колька. У себя поселил, в фирму пристроил.

Свиданий я боялся. Хотя бы потому, что низкий и милый на вид. Низкий и милый на вид гей, который хочет быть сверху.

— Знаешь, что? — злюсь на себя и на него. На идиотский календарь, на Лиду, на девчонок из группы. Злюсь даже на Пашу и Сашу, которые всюду таскаются за Эдом и не дают объясниться после очередной панической атаки из числа тех, которые я выворачиваю на него ведрами. — А иди-ка ты на хуй. — Не, спасибо, — Эд усмехается. — Это ты у нас любитель.

А потом в моей жизни появился тот, кто превратил риск не в погоню за кайфом, а в непозволительную блажь.