Кэлус и Стелла решили добавить в одну беседу всех, с кем были знакомы

Как только начали появляться изящные очертания на запястье, подступало чувство тоски и тревоги, сны с отблесками глаз глубокого красного оттенка заставляли трепетать, но на утро тело предательски ломало.

Империя Сяньчжоу смяла немногочисленную армию Драконьих Земель, словно бумажную фигурку. То, что не смялось — было выжжено. И когда за спинами жалких ошмётков войска видьядхар остались лишь столица и океан, Сяньчжоу внезапно остановили наступление по всем фронтам.

«Кто я тебе?» — «Ты дьяволица, открывшая дорогу в ад. Мне — как в утробу: тех желаний, расцветших в лоне, будто сад».

Первый раз играю в эту игру, поэтому такая работа)

у лебедя, как правило, высокие стандарты. ее партнер обязан быть: умен, богат, легок для манипулирования… но самое главное — у него должны быть хоть чуточку интересные воспоминания. без этого никак. то, что она увидела в воспоминаниях рейнджера — явно не то, чего она хотела, не то, чего ждала. и ей бы начать избегать ахерон во благо собственной безопасности, но этот чертов четвертый критерий… чтож, лебедю снова придется играть с кровавой змеей, пока та не прокусит ее глотку трижды.

Вот, и снова и снова я жду чертовы письма от своего любимого гения. Мне так одиноко и в то же время страшно что однажды она напишет, что больше мне её напишет никогда... Страх приследует меня только рядом с ней. Никто. Больше никто не может видеть меня настолько жалкую, кроме неё и моего отражения. И снова.. Я читаю её письмо.. Перечитываю и слёзы текут по щекам. Я жду.

В маленькой комнате царит полный хаос; повсюду раскиданы фантики от конфет, коробки из под сока, на стуле висит огромная куча одежды, которую хозяйка комнаты разбирать, кажется не спешит; кровать не заправлена — а зачем? Всё равно она проводит на ней весь день.

Они просто стоят на балконе и курят. Тишина не давит, шум машин и крики из клуба не мешают. Они вдвоем, их волосы развивает легкий ветерок, что нежно дует в лицо. Курить плохо, но сегодня можно.

Лютый чатфик чтобы жизнь малиной не казалась

В голову пришла мысль, а что если... Та и появился этот фанфик

Хей, а ты слышал что они тайно встречаются? — Они зашли в отдельный кабинет, ты же слышала последний слух? — Правда? Они вместе? Клипот всемогущий! — Госпожа сама в этом разберётся, так ведь? — Один известный по всей галактике человек создал свой тайный канал, в который добавил почти всех людей из разных планет. Злодейка раскрывает карты учёных, певиц, бизнесменов и т.д. Описание канала гласит: "За масками, обожаемых вас кумиров, можно узнать ту тайну, которая разобьёт ваше сердце".

Перед глазами стена в которую он упирается руками, в задницу трахают и божественный выбивает громкие стоны из его тела, а колени блондина уже некоторое время натираются от стояния на каменной плитке главной площади мира грёз Пенаконии в... миниатюре.

Вообще-то, Сандея раздражают шумные люди. Но у Авантюрина вместо громкого голоса – мелодия, играющая на одном из его дней рождения где-то в детстве. И Сандей впервые чувствует, что может до солнца дотянуться. Что может попытаться – даже если не уверен, умеет ли вообще летать. Дотянуться, и даже если погорит – возродиться. Как феникс. Как любимая птица из детских сказок Авантюрина.

— Идёшь ли ты сам в объятия смерти чтобы проверить свою удачу? — Сандей подходит ближе и ставит колени на матрас, подминая под себя бёдра Авантюрина, — Что ты ищешь в моём доме?

Одна лишь мысль о том циничном взгляде претила слуге церкви. И мнимая власть над собой всякий раз выливалась в один и тот же тупик: он был искушен, вероломен по отношению к собственным принципам. И лишь эти глаза стояли тех мучений, что предстоит постичь предай он самого себя, ради дурмана объятий и тепла губ. Он ненавидел эту глумящуюся одержимость, пока судорожно сжимал корешок книги и шептал молитвы, что не помогут избавить его от искушения… Под песнь треска его веры и страсти.

время лечит лишь здоровых.

Быть распятым во имя чего-то, кого-то выше стоящего, кому всем обязан – просто данность, уже не вызывающая ничего. Быть распятым Авантюрином — смахивает на одну из причин пойти исповедаться самому. Таких, что сродни единственных искренних желаний. Авантюрин – наказание свыше. Вовсе не милость. И ребра его хрустят под пальцами на лад самой нежной колыбельной. Ими Сандей будет прибит к кресту.

«— Не хочу показаться грубым, но вам ещё многое предстоит узнать о человеческом обществе. — Так просветите меня, — говорит Воскресенье. Осознаёт ли он нелепость своих слов, сидя полуголым в своём кабинете? Скорее всего нет. — Начну хотя бы с того, что люди обычно не раздеваются посреди деловых встреч. — "Обычно"... — подмечает ангел, выставив указательный палец, будто только и ждал этого момента.»

Предательство, что это такое теперь, когда Воскресенье так близко, когда поет для него? Равноценный обмен, или... И снова он чувствует, как дрожат его губы: это что-то неозвученное, едва сдерживаемое, рвется наружу, и ореол света вокруг фигуры Воскресенья сводит его с ума, потому что они оба заведомо знают обо всем. — Верь мне, — отвечает Воскресенье на его пристальный, неулыбающийся взгляд. — Я сдержу слово. Все же главный его секрет Авантюрин так и не выведал.