Молчание может ранить. Тишина — убить. | AU, в которой Дазай (безнадёжно и полностью) глух, Накахара — наследник криминального босса, профессиональный наёмный убийца и просто уставший юноша, однажды опоздавший на работу, потому что чуть не сбил на дороге немного необычного гражданского.

Осаму Дадзаю всего двадцать два, но он, видимо, рождён гением, которого не понимает мир, раз предпочитает яркому летнему дню каникул прохладный и тихий морг своего дядюшки Огая Мори, методично колдующего над мёртвыми телами чуть ли не каждый день. Вот только если дядюшка узнаёт причину смерти очередного бедняги в процессе вскрытия, то Дадзаю даже не нужно смотреть на тело — ему обо всём рассказывают беспокойные души умерших, которых видит и слышит, к сожалению, только Дадзай.

Чую Дазай никому не отдаст. Даже если тот будет против. Даже если от этого будет зависеть его жизнь. Дазаю плевать.

Чуя не жаловался на жизнь. Чуя сжимал кулаки, хрустел зубами и бил так, чтобы больше никто не посмел приблизиться. Дазай давно перестал жаловаться. Дазай закатывал глаза, усмехался и даже не надеялся, что кто-то осмелится приблизиться.

Дазай упорно не видел себя в роли няньки, но его заставили, или Суицидальный нянь и четыре мелочи сверху.

— Босс, мы взяли грузовик, — без лишних приветствий отчитывается в трубку Дазай, рассматривая закованного в цепи рыжего парня. — Только здесь не оружие. Это… эспер, я полагаю. Или au, в котором Чуя никогда не работал на мафию, а Порт собирается выкрасть секретную разработку правительства под кодовым номером А5158

— Приватная встреча? Кто бы мог подумать, что я удостоюсь такой чести. — Конечно. Ангел, у тебя есть имя? — Дазай Осаму. — Ты действительно прекрасен, знаешь, Дазай? ИЛИ: ангел Дазай отправляется в Ад, чтобы договориться с демоном Чуей о прекращении конфликта между ангелами и демонами, и все складывается лучше, чем они могли себе представить.

АУ, где Дазай был помолвлен с Чуей с тех пор, как они оба были детьми — договорённость, которая никогда его особо не интересовала... до их брачной ночи, когда он впервые видит лицо омеги.

Чуя задавался всего одним вопросом: «почему?». Его Дазай не смог на него ответить, но, может, ответит другой?

Угости лиса персиком, и будет тебе счастье.

Обреченным взглядом Чуя осматривал кухню, выглядевшую как поле боя. Бой, судя по количеству просыпанной муки и испачканной посуды, Дазай проиграл.

Сдохнуть одному, думает Дазай, это неплохо. Одному — это даже хорошо. Вместе с Чуей — недопустимо.

Он был уверен, что все попытки Дазая Осаму покончить с собой — не от пустоты, сжирающей изнутри гниющие отравленные органы. Он был уверен, что это все только ради того, чтобы безболезненно встретиться со Смертью лицом к лицу и узнать, что там, по ту сторону. А затем выйти сухим из воды и, найдя себе новый философский камень преткновения, продолжить свою жизнь, потому что, в самом деле, Дазай Осаму любил жить намного больше, чем Чуя Накахара. Везучий ублюдок.

Чуе иногда, когда он смотрит на подопечного, и впрямь становится очень грустно за такую насмешку судьбы. Осаму такой красивый. Омеге с подобной внешностью надо учиться в престижном университете, щеголять в роскошной одежде и крутить поклонниками направо и налево. А в результате такая красота коротает дни и чахнет в грязноватой больничной палате, одетая в унылую серую пижаму, а из поклонников, причём выдуманных, у неё один только Накахара, который вовсе не собирается отвечать взаимностью.

- Дазай-сан, слюни подберите, - ехидно тянет Ацуши, проходя мимо и прослеживая взгляд своего наставника. >по заявке "Дазай - странный альфа, который терпеть не может омег. Чуя - не омега, и это возбуждает", в которой Дазай хочет себе Чую, и наплевать, что они оба альфы.

Чуя лежит на грязной облеванной земле, а над головой его — черно-синее небо. Безграничное, с очень далекими звездами, до которых не дойти и через тысячи человеческих лет. Чуя смотрит и проникается. Чуя дуреет. Устрашающие небеса с шепчущими внутри них богами могут засасывать в себя похлеще черных дыр.

Осаму исполнялось семнадцать, и он сделал это проблемой для всех. Мори был прав, когда говорил, что все изменится и уже не будет прежним после первого смертного опыта. Чуя сбился со счету, сколько раз ему приходилось вытаскивать подопечного из-за грани. Сначала ребенок, затем подросток, а теперь уже молодой человек, кажется, твердо вознамерился умереть окончательно. И с каждой новой попыткой все больше входил во вкус. (Au, где Чуя – ангел, а Дазай– его подопечный.)

— Выброси ты этот свой бомжатский прикид. Что ты в него вцепился? Отдай уже, — Дазай схватил напарника за рукав этой его дурацкой изношенной зелёной куртейки. — Или ты так и собираешься ходить с пятном крови на боку и в придурошной шляпе? Ты, в конце концов, мой породистый пёс или щенок со свалки? Соответствуй!

С каждым разом все более жадный. С каждым разом все более темный. Желавший все больше и больше. Он хотел поглотить Накахару. Опустить на самое дно бездны, где есть только кровь и ее тошнотворный запах. Где везде его удерживали тени-руки и со всех сторон сверкал этот взгляд.

аu: после того, как Чуя впервые активировал порчу, Арахабаки приобрел голос. и собственное мнение об укладе Чуиной жизни и, в особенности, о его взаимоотношениях с блядским Дазаем Осаму.