Он стал ей отчаянно нужен. Два дня назад? Неделю? Нет. Сейчас. А, может, был нужен всегда. Просто он никогда прежде не оказывался настолько близко, чтобы она вдохнула в себя эту нужду. Чтобы та проникла в лёгкие и стала частью её, забила нос запахом кожаной куртки и едва уловимым — то ли бензина, то ли машинного масла. Кончик его носа касался её носа. Сантиметр, застывший между их губами, горел. Безумные мотивы рок-н-ролла бились о барабанные перепонки слабыми, глухими толчками.

Тени над Версалем сгущаются: дофин похищен, королеве мерещится злой дух, а в небольшом городке под Парижем набирает силу загадочный культ.

ー Хотел взять на слабо? ー Хочу взять, ー с усмешкой прошептал он.

После вечеринки у Николаса Бёрда, Эмма не знала, чего хочет больше: что-либо вспомнить о прошедшей ночи или умереть. У капитана Джеффа от всех её выходок всегда возникают два желания одновременно: целовать её взасос и душить, пока не посинеет.

Он роняет легкий поцелуй за моим ушком. А я понимаю, что окончательно пропала.

Среди миллионов женщин он мог встретить и отдать свое сердце кому угодно. Но нет же! Попалась на глаза одна сумасшедшая, вывернувшая ему всю душу. Адам не знал, где так сильно накосячил, что все дороги ведут к ней, но его волновал только один вопрос: не мучают ли Джессику кошмары по ночам за его истерзанное сердце?

Для Кадзу не имеет значения, какая кровь течёт по венам Мэй.

Кадзу вернулся после долгой миссии, и Мэй спешит его увидеть. По пути задумывается о своих отношениях с ним и о том, что тело лисы становится для неё всё более привычным.

Кадзу метал слова, как сюрикены.

«— Ты плохо врёшь, капитан, — она начинает звонко смеяться, делает шаг назад и садится на стол, — целуешься ты гораздо лучше».

— Я ненавижу тебя за то, что рядом с тобой я чувствую себя по-настоящему уязвимой. За то, что я сомневаюсь в себе. За то, что ты тратишь время на меня, простого человека, а не на свою семью. Ненавижу тебя за то, что ты даришь мне неповторимые эмоции. За то, что моя душа разрывается рядом с тобой. За то, что каждое утро я благодарю всех, что ты со мной. Я ненавижу тебя, Макс, потому что я люблю тебя.

Мэй. Его родная Мэй стояла на коленях рядом с ним и пыталась как-то помочь. Ему хотелось сказать ей чтобы ушла. Оставила его здесь разбираться с последствиями его непутёвой жизни самому. Но она бы так не поступила. – Ты не заслужила всего этого. – Глаза видели что брали. Я знала кто ты, когда соглашалась жить с тобой. Я знала на что пойду, если понадобится. И я буду поддерживать тебя и помогать тебе даже самой тёмной ночью. Потому что я выбрала тебя и я люблю тебя.

- Я бы мог тебе помочь, - произносит Джефф. Голос звучит хрипло, в тишине кабинета особенно слышно. Джефф растягивает губы в улыбке, но выходит вовсе не дружеская усмешка, а хищный оскал. Неосознанно. Он лишь смотрит на неё, и все опять идет не по плану.

Скупой на слова, Кадзу не говорил о чувствах – показывал. Поцелуи, легкое касание рукавов кимоно, забота и то, как он внимал рассказам Мэй за чашкой чая, говорило о чувствах куда больше, чем слова. Что есть слова? – пустота, пошлость, трата времени, порой неискренность… Прикосновения говорили куда откровеннее – щеки, краснеющие от цепких взглядов, сбитое от поцелуев дыхание, мурашки – самый честный ответ на чувства.

А так… да. И алиби обеспечит. И весь мир к ее ногам положит, если попросит. Потому что… принцесса же. Его.

Вернувшись в деревню, они снова могут не скрывать своих чувств...

Он вызывает в ней болезненное чувство чего-то непонятного. Чего-то, что забирается глубоко под кожу и растворяется в крови. Чего-то, что заставляет вести себя как последняя мразь, лишь бы он обратил на нее внимание.

Увидеть один раз в вагоне метро - достаточно, чтобы влюбиться

- Почему ты не хочешь обучать меня?..

Если и проводить рождественский вечер на работе, то так, чтоб не сдохнуть со скуки.