Эд любит секс. Он, блять, обожает его. В частности, оргазмы. Он любит и несколько других вещей, но, боже, как же он любит секс. Но когда дело доходит до близости со Стидом, что-то сдерживает его, и он не может понять что. И после всех остановок и стартов и всего нарастающего напряжения, Эд никогда бы не подумал, что именно ЭТО поможет преодолеть препятствие. (Или: Эд разыгрывает маленькую глупую ролевую игру, испытывает несколько оргазмов и размышляет о вещах, ради которых стоит жить.)

Полный решимости доказать, что он может зарабатывать на жизнь честным трудом, Стид устраивается на работу в крупнейшую торговую сеть Великобритании (возможно). Хм, интересно, кто же будет его начальником?.. Уж точно не красивый бородатый мужчина, которого тошнило от рутинной работы в розничной торговле, пока не появился Стид и не оживил обстановку...

Моряки называют их водяными знаками. Подарок моря, имя или символ, выведенные на груди, в конечном итоге приведут человека к его настоящей любви. Метка Стида Боннета вообще ни на что не похожа. И уж точно не напоминает ни слова «Эдвард» и «Тич», ни изображение чёрной бороды. Но всё нормально. Всё в полном порядке. Эд совершенно не против.

— Я всё хотел спросить, — отстраняясь, говорит Стид, — что значит «поработать ручкой»?

Эд хочет, чтобы Стид укусил его, но Стид не понимает как.

«Спустя какое-то время наблюдения за ним с другого конца комнаты и собирания малейшей информации о нём, это начинало становиться странноватым. И Эд определённо был странноватым по отношению к Стиду.» *** Эд владеет котокафе. Он не думал, что влюбится в своего клиента, но если все коты полюбили Стида Боннета, как Эд может не полюбить его?

Стид думает, что его новый сосед, Эд, не умеет готовить. Стид не знает, что Эд — шеф-повар мишленовской закалки.

Стид и команда заводят кота, хотят они этого или нет.

Он зарывается носом в охапку сорочек и делает глубокий вдох, успокаивая жгучую боль где-то в груди, но заставляя губы дрожать, а глаза — наполняться слезами. Окутанный комфортом единственной возможной замены объятий Стида, он позволяет плотине прорваться. — Чёрт бы тебя побрал, Стид, — плачет Эд в одежду покойника, — вместо того чтобы пойти со мной, ты взял и умер, ублюдок.

Неужели люди так целуются? Настолько часто? Ох, конечно это так, просто люди обычно предпочитали не делиться своим интимным опытом... Изменение концовки 9 эпизода, где Стид понимает, насколько ненасытным он был до прикосновений, а Эдвард пользуется случаем и впервые решает быть с кем-то нежным.

Эдвард между его ног как ангел маленькой смерти и наркотических снов, совершенно волшебный и идеальный.

— Кажется, этот человек сумасшедший. — Что это, чёрт возьми, должно значить? — Он думает, что знает Чёрную Бороду и что они вместе участвовали во всех этих диких приключениях. — ... Он выглядит так, будто никогда в жизни не покидал поместье.

5 раз, когда у Эда встает на Стида и 1 раз, когда Эд дрочет себе не сам.

– Понятно, – мягко говорит Люциус с издевкой в голосе. – Ты абсолютно точно не пялился на меня последние несколько недель, прячась по углам как маленькая пугливая крыса.

— Просто, знаешь, на мне всё как на собаке заживает.

Крошка Эд в Стиду пришел И спросила кроха - Отпуск - это хорошо? Или это плохо? (с) Саша Кот - Послушай, Стид, - начал Эдвард, подпирая стену плечом и тут же принимаясь поглаживать пальцем корешок книги. Взгляд он отводил - это явно говорило о том, что разговор пойдет о чем-то не известном Черной Бороде. – Я тут трепался с твоими ребятами, и они все время говорят о том, что ты давал им отпуск.

– Дай мне причину не вырезать твоё сердце, – шепчет Эд. И Стид не может найти ни одной. На ум приходит много причин, по которым он не хочет, чтобы кто-то вырезал его сердце, но разве для Эда все они будут важны? – Стид, – срывающимся голосом говорит Тич, заставляя Стида посмотреть на него, вместо того чтоб пристыженно разглядывать доски пола. – Пожалуйста.

— Какого чёрта? — осведомляется Эд и тут же застревает ногой в ржавом ведре. — Ш-ш! — касается пальцем его губ Стид, приказывая замолчать. Эд замирает, уставившись на прижатую к его рту руку. Боннет отстраняется, одними губами говорит: «Извини!» и сосредотачивается на звуках снаружи. В переулке раздаются торопливые шаги, слышатся крики; до них доносятся фразы: «Куда, чёрт подери, они делись?», «Продолжайте искать!» и даже «Тот, что пониже, похож на грёбаный торт, как вы могли его потерять?».