Душевные терзания Итэра достигли своего апогея. Каждый день проходит в душевных муках. Каждый новый рассвет приносит лишь боль. Итэр скучает по сестре и по дому, но вернуться не может. В этом мире его не может удержать даже сестра. Всё, чего хочет путешественник - спокойствия. Но если в этом мире есть человек, который может понять его боль?

А вы знали, что луна не может жить без солнца?

Каждый год, в один и тот же день, Итэр шёл на склон и наблюдал за падающими звёздами, надеясь однажды, увидеть в них своего возлюбленного.

У Сяо фетиш на длинные волосы. А Итэр и не против.

Не сразу Эфир вспомнил, что Сяо способен слышать запросы, отправленные в небеса вместе с фонариками - обращения к Архонту, к Адептам. А когда вспомнил, в который раз ощутил, как к лицу приливает кровь.

Это не правда. Сяо не верил в это, не верил что это солнце, вечно освещавшее его путь, могло погаснуть. Он сделал то, чего нельзя было делать. Он привязался.

«Легенда гласила, что тот, кто соберёт всю тысячу бумажных журавликов, сможет загадать любое желание и оно непременно сбудется...» Итэр верил, верил до последнего.

— И как ты справился с этим беспокойством? — подобрав очень тактичное слово для описания проблемы, одними губами прошептал Итер. — Беспокойство? — как-то слишком иронично хмыкнул Сяо. — Невозможно беспокоиться тысячу лет, — безрадостно покачал головой он.

– Я не реву. – гордо заявляет он и вопреки собственным словам вновь срывается на судорожный всхлип. – Тебе показалось.. – Учись врать изящнее, – хмыкнув, в своей привычной задиристой манере бросает он и вдруг неожиданно резко меняется в поведении, спокойно, даже, кажется, участливо, повторяя вопрос. – Что случилось?

День рождения. Сяо потерял значение этих слов также давно, как потерял самого себя в пелене нескольких сотен лет.

Изучение любовных романов для Сяо это просто попытка узнать, каково жить обычным человеком, или же настоящая привязанность к Итэру, которую он еще сам не может осознать?

Сяо просто хочет, чтобы его тискали так же, как и малышку Паймон.

Если Итэра попросят дать житейский совет, то он посоветует никогда не забывать полотенце, если собираешься идти в душ. Почему именно это? Спросите у Сяо.

Любить Итэра до скомканных простыней и сорванного мальчишеского голоса так чертовски правильно, что у Сяо никогда не остается выбора. Он зависим, и эта зависимость приравнивается к наивысшему постулату. И пусть земля вдребезги содрогнется, но он не отпустит от себя мальчика, что озаряет его жизнь одной своей улыбкой на зависть солнцу.

Пыльца кошачьего цветка при вдохе попадает в организм и инициирует появление кошачьих ушей и хвоста.

Он просто развлекается, в этом ведь нет ничего плохого, не так ли?..

— Ой-ой, разве на свете бывают такие красивые человечки?! — сказал Венти, обхватывая руками тонкую талию парнишки и надавливая пальцами вниз, дабы ощутить мягкость его бедер. — Такой мягкий… — произносит он, вдыхая сбивающий с толку запах молодого блондина в объятиях. — Они хорошо поработали, найдя для меня идеальную зайку!

Лофу Сяньчжоу встретило Дань Хэна тишиной, ощущением угрозы в воздухе и вспыхнувшей болью меткой. Словно шею укусила змея и впрыснула яд, разошедшийся по всему телу огненным потоком; Дань Хэн прижал ладонь к шее и прислонился к стене, зажмурился — перед глазами все поплыло, слилось в единую пеструю массу. Блэйд был в Лофу. Блэйд был совсем рядом.

Ушлый, невыносимый, самонадеянный, отчаянный — и всё это об Авантюрине.

— Красные нити могут видеть только те существа, что достигли просветления и мудрости, которые взяли верх над своим животным началом и познали истины своей бессмертной души, — завуалированно рассказывает Яэ, легко обмахиваясь своим хвостом. Полдень в разгаре; жара стоит неимоверная. И вместо того чтобы до ужаса побледнеть и испугаться, что его судьба — настоящий Дракон, Аякс возмущённо восклицает: — Это я что, значит, недостаточно умный?! Это Вы меня тупым сейчас назвали?