Се Лянь удивляется, когда просыпается без Хуа Чэна рядом. Когда он узнает, что Хуа Чэну приснился кошмар, он делает все возможное, чтобы заставить его чувствовать себя в безопасности и любимым.

бабочки, поцелуи с повязкой на глазу, обеспокоенный Хуа Чэн и многое другое.

Хуа Чэн умел и любил удивлять, потому что реакция Се Ляня на его выходки бесценна. Видеть, как загораются счастьем глаза; как расцветают щёки нежным румянцем – всё это было дорого его мёртвому сердцу. Он корит себя за непристойные мысли, но не может удержаться от предложения, на его взгляд, безумно мерзкого. Он ждёт презрения и отвращения, но получает лишь любовь и ласку. В голове тревожным огнём горит лишь одна фраза: нельзя соединять божественное с безобразным.

Он будто боялся посмотреть на принца. Боялся показать слабость, которая охватывала в любимых объятиях, боялся показать свой страх и неуверенность в собственных силах, в себе. Ведь кто он такой? Он столько раз не сумел защитить своего Бога, столько раз промахнулся, хоть и старался изо всех сил. Ведь он совсем никуда не годится.

Целую солнце на лице твоём, сгораю дотла в твоих руках. // Королю Призраков тоже снятся кошмары, тревожащие старые раны.

Хуа Чен много работает, скучает по мужу и не даёт ему помочь. А Се Лянь тоже скучает, переживает и очень хочет ему помочь.

Кожа у Хуа Чэна холодная, бледная, не такая, как у людей. Се Лянь терзал себя каждый раз, когда оказывался в его объятиях. Холодных объятиях, вместо которых грели только теплые слова. И каждый раз он вспоминал, сколько боли принесено этой коже, этому холоду. Хуа Чэн был готов на всё, чтобы ни одно терзание не омрачало светлый ум Принца. На всё.

Се Лянь устал; он стар и слаб. Каждый раз в отсутствие Хуа Чэна он копает яму и держит её в секрете, потому что точно знает — Хуа Чэн поймёт, что это такое.

В спальне дома Блаженств повисла напряженная тишина, заставляющая даже воздух искриться в ожидании решения, которое Хуа Чэн страстно желал никогда не принимать. Более сложного выбора за всю его более чем восьмисотлетнюю жизнь ещё не было и вряд ли когда-нибудь будет. Разрываться между чувствами и мольбой возлюбленного он бы не пожелал даже врагу.

Этот фанф расскажет историю о том, что было бы если бы Се Лянь поддался на сладкие, а местами и очень горькие речи Белого Бедствия. В некотором роде - альтернативная мини-концовка с любовным треугольником и хрустящей дозой отборного стекла.

А вот как всё продолжается… Два Бедствия стоят бок о бок на вершине мира, который сам себя разрушает. Павший бог и возвысившийся Князь демонов. Поговаривают, при желании Принц золотисто-огненного цветка и Собиратель цветов под кровавым дождем могли бы уничтожить весь свет. Но, к превеликому счастью, единственное, на что они не пожалеют ни вечности, ни сил, — это любовь друг к другу. [Или: Се Лянь не возносится в третий раз и становится Бедствием. Хуа Чэн по-прежнему влюблен.]

"Обещаю, я разгребу всё то дерьмо, которое он оставил в твоей израненной и доброй душе". Се Ляню двадцать два. Не такой уж и большой возраст, но он уже узнал, что такое унижение и боль. Пять лет парень был в ужасных отношениях, теперь его жизнь изменилась, у него появился любящий человек, но прошлое всё ещё даёт о себе знать.

Се Лянь жил один. Родители давно умерли, а соулмейта он так и не нашел. И больше никогда не найдет, ведь тот очень часто попадал в передряги. Очень-очень часто. Руки, спина, бедра – везде были шрамы соулмейта. Се Лянь даже начал думать, что тот какой-нибудь мафиози. Ну, у кого еще может быть столько шрамов? Соулмейт au: Вселенная, в которой у тебя на теле появляются раны или ушибы твоей родственной души.

История о том, как милый и безобидный флафф, медленно, но верно превращается в 18+:)

Хуа Чэну пришлось оставить Се Ляня на пару часов в доме блаженства, но кто бы мог подумать, что когда он вернётся увидит это...

Се Лянь придумывает новую идею, которая кажется ему грязной фантазией, и очень боится о ней рассказывать Хуа Чэну. Но однажды решается.

— Способный мальчик… — Простонал принц, мысленно коря себя за вопиющую не педантичность. — Я так рад, что гэгэ оценил мои способности, — хихикнул Хуа Чэн, влажной тряпицей вытирая жаждущее ласк тело Небожителя.

— Гэгэ, не закрывай глаза.

«Гэгэ, позволь мне стать твоим слугой». Может ли Се Лянь отказать своему самому преданному верующему?

Хуа Чэн — знаменитый во всем Сяньлэ художник, рисующий по своему принципу "моё божество — моё искусство". Се Лянь — четырёхрукий бог, сидящий на троне королевства уже не первое столетие и пригласивший Хуа Чэна поучаствовать в борьбе за должность придворного художника. Однако что, если за соревнованием стоит нечто большее? "Никогда не становитесь передо мной на колени. Я же высокий, не замечу вас и наступлю, — Се Лянь улыбнулся, обнажив часть нечеловеческих клыков, — шучу."