Ходят легенды что в море водятся древние существа которые своим голосом очаровывает мариков и топят их. Даже малая особь может легко погубить взрослого человека.

Аяка очень тактильная. Она не стесняется целовать Тому в щёку в знак благодарности и почти никогда не отпускает любезно предоставленное предплечье во время совместных прогулок. Аято очень ревнивый. Каждый поцелуй Аяки он вытесняет жарким поцелуем в губы, холодными руками на тёплой коже

Ҝогда Аято возвращается домой, уже давно за полночь. Каково же было его удивление, когда на своей кровати, он видит мирно спящего Тому.

- Паймон не верит, что такой человек, как Аято мог на ком-то жениться!

Простое. Душевное. Постыдное.

Власть — это бремя, а верность — единственная валюта, которую глава клана Камисато готов принимать. В этом поместье чистотой считается не отсутствие грязи, а умение её правильно скрывать. Пока в фамильных банях за пеленой густого пара решается судьба очередного шпиона, Тома платит верностью сполна.

— Чего таить, я видел, как прошлой ночью ты занимался самоудовлетворением в прачечной, уткнувшись лицом в мои одежды...

Аято убеждён, что духи покойных предков-основателей благородного клана Камисато смотрят на него с укором: настолько бесстыже по местным меркам он добивался внимания Томы. Воспитанный в Мондштадте бета не воспринимает феромоны и не всегда понимает даже самые очевидные намёки. Тома почти уверен, что Аято видит в нём только друга и преданного слугу. Почти. // Или история недопониманий между двумя безнадёжно влюблёнными друг в друга людьми.

У Камисато Аято есть один секрет, о котором никто не должен знать. Разве что его сестра Аяка была осведомлена об одной «особенности» своего старшего брата. Но насчет нее Аято никогда не переживал, другое дело его верный управляющий, который вот уже пару дней ведет за Аято носом.

Тома был пламенем ярким и всегда дарящим тепло, но без собственных чувств даже он может погаснуть. Аято горел в нем, и не смотря на стихию гидро, всегда готов его зажечь вновь. (AU – в котором у Томы все же забрали глаз бога, а также появления его носит немного другую причину).

Сборник драбблов по комфортным Томатам и ко! Обновляется по настроению.

modern!au, где тома никогда не чувствует себя в безопасности, а у аято в крови защищать и заботиться.

Вспоминая ойте-кабу, в которое играли все без разбора каждый вечер, Тома понимал, что у него теперь где-то около девяти-восьми очков. Сам он больше никогда не играл в жестокую игру, только смотрел со стороны и думал о чем-то своем: о ровной осанке, статном чине, отдельном кабинете, белой одежде, холодных глазах… о Камисато Аято.

– Аято-сан, я… я больше не могу… Тома задыхался, опираясь на дрожащие руки по обе стороны от талии Аято. Его поясница болезненно прогибалась под тяжелыми ладонями Итто, мощно вбивавшегося в его тело. – Тшш. Не отвлекайся, Тома, смотри на меня. Вот так. Умница.

Для человека, что рожден быть господом и непоколебимым символом изящества, контроль — это золотые кандалы. Но иногда даже самому сильному телу, измученному безупречностью, требуется надлом. Вязкая темнота под шелком повязки и холод веревок становятся единственным спасением Камисато Аято, что втайне жаждет быть сокрушенным собственным слугой.

Он знал, где должен быть, всегда знал. Сегодня его место здесь, на коленях, у края татами, потому что провинился, потому что позволил Путешественнику слишком долгие объятия.

За раздвижными дверями сёдзи шумит теплый дождь Инадзумы, а в покоях Комиссара Ясиро вовсю горят благовония. Когда официальные обязанности управляющего окончены, Аято позволяет себе сбросить маску хладнокровия и начать свою любимую игру — неторопливую, дразнящую и полную власти. И Томе не остается ничего другого, кроме как полностью сдаться этому сладкому, смущающему плену.