У Иллуми Золдика не было друзей. И Хисока Мороу тем более не был ему другом. Иллуми не знал, как в мире обычных людей называется то, что сейчас между ними произошло.

«Станцуй со мной» - Хисока невнятно пробормотал напротив уха Иллуми. Это лучшее, что пьяный человек мог сделать.

если бы он коллекционировал фигурки с хеллоу китти, хисока удивился бы меньше.

Иллуми направлено приносит Хисоке виски, шутит какие-то странные шутки, и Хисока никак не может разгадать, к чему это всё. Нет слов о работе, нет намёков на общее дело. Словно они на свидании, просто приятно проводят время, но с Иллуми не может быть так просто, точно есть подвох, и под его маской доброжелательного спокойствия прячется злая насмешка - Хисока просто знает это. Это натура Иллуми, это то, какой он есть, и глупо ожидать, что что-то изменилось специально для Хисоки. Приятно, но глупо.

— тебе нравится доминировать? — мороу небрежно обронил вопрос, глазами поднимаясь вверх до губ. иллуми повернул лицо к нему. — а?

Киллуа никогда бы не подумал, что его бесчувственный братец Иллуми может быть нормальным. Но он видит это несколько необычное представление собственными глазами, что прямо сейчас разворачивается под окнами особняка: Иллуми поднимается на носки и совершенно бесцеремонно виснет на груди у… у Хисоки? Да, это определенно он.

Он сделал все по традиции предков

Ужасная привычка Гона — задумавшись, засовывать пальцы в прорехи на одежде.

Киллуа приезжал на Китовый остров каждое лето, но Гон его присутствие заметил далеко не сразу.

Гон смотрит так, что ясно – ему совсем не нужно формальное разрешение. Больше внушает, чем испрашивает согласия. Киллуа не находит в себе сил ему возразить.

— Ты когда-нибудь целовался с кем-то, Киллуа?

Мне приснилось, что ты… обманул меня, Гон, — Киллуа смотрит прямо в душу до невозможного голубыми глазами

Время останавливается, пока их сердца бьются рядом.

Киллуа рассчитывал получить свою порцию сладостей, когда они с Гоном отправятся в кондитерскую. Но вот чего он никак не ожидал, так это того, что его язык окажется у него в горле.

И, прежде чем Гон смог закончить свою фразу, его театральность прерывается внезапным ударом. Прямо по его лицу. Книгой. . . . Ау, в котором Киллуа просто пытается учиться, а Гон делает всё, чтобы его отвлечь.

Гон и один тайм не продержался в играющем этот матч составе – травма отозвалась при первом же прыжке.

Киллуа хотелось трогать. Еле ощутимо касаться его нежной кожи пальцами, проходясь по ней самыми подушечками, будто в ожидании, что сейчас под ними почувствуются совсем легкие разряды тока, вместо обычных человеческих мурашек.

Обычно люди раздевают тех, с кем хотят переспать. А вот Курапика, наоборот, одевает.

Два хантера. Одна кровать.

Один вечер из жизни Курапики и Леорио.