Уолтер выпил бы всё в мисс Хантер незримым прикосновением, провёл эфемерным языком по внутренней стороне женского горла, вылизал, проникая между рёбер. Запустил бы тонкие бестелесные отростки в сердце, выжимая из него все соки, как во время старых добрых ритуалов, его породивших и его питавших.

История о том, как можно попытаться эфемерно описать цепочку химических реакций в чьей-то голове.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

У новоиспеченного одноклассника Сатору, заявившегося спустя две недели после учебы, фиалки под глазами. Он красивый, чуть странный, уши от его голоса покрываются сахарной пленкой, от единого взора клонит в сон… и Годжо хочется его коснуться.

Вскоре кашель Лайта превращается в смех; он усиливает хватку на пистолете и, качая головой, ухмыляется. — Надо было привязать тебя к изголовью кровати, — шепчет он. — Мне нравится, когда ты привязан к изголовью кровати.

— Ты думаешь, я не ждал, что ты позовёшь меня на чай, а? — И как давно? — С той самой секунды, как тебя увидел.

Необычный способ выплатить долг, необычные ощущения... Хэ Сюань бы с радостью променял всё это на пару мисок вкусной еды. Слишком ярко. Слишком маняще.

Хуа Чэн сам — сосредоточение элегантности и пафоса. Сидит на красной кушетке в строгих брюках, белой рубашке с закатанными до локтя рукавами и приталенном жилете — будто все еще в собственном офисе, а обнаженный Хэ Сюань с вибратором в заднице на его коленях — просто предмет интерьера.

Гин спит и спит, просыпаясь только для того, чтобы снова задремать. Однажды он просыпается от того, что Айзен кусает его за острый выступ между шеей и плечом, и ему снится, что его обглодали до костей, вместе с его лицом.

“Тебе не потребовалось много времени, чтобы узнать меня” - сказал Му Цин, но что Фэн Синь раздраженно ответил: “Конечно, я не мог тебя не узнать” “Ну…” - Му Цин сделал смелый шаг вперед, и еще один, пока между ним и Фэн Синем почти не осталось пространства. Руки обвились вокруг плеч, пока он вкрадчиво шептал: “Так почему бы тебе не показать, насколько хорошо ты меня знаешь? В конце концов, вы дали мне обещание, мой лорд...”

— Просто для справки, хочу сказать, — хрипло произносит Тилл, — что я ненавижу это. Взгляд Ивана скользит по его телу с маниакальной интенсивностью, и Тиллу это уже не нравится. — Ваше возражение было принято к сведению и проигнорировано, — бормочет брюнет. // Тилл примеряет костюм зайчика для предстоящего конкурса по переодеванию. А Иван, мягко говоря, в восторге.

У Невиллета затекала челюсть.

А ведь все началось с такой мелочи – он всего-то отпустил пару едких замечаний по поводу поведения его небесного коллеги после возвращения их бывшего хозяина.

Небольшое пвп по фэнцинам. Они хорошо проводят вечер чего и вам желают.

После того, как Фэн Синь случайно вдыхает цветочную пыльцу во дворце Пэй Мина, Му Цину приходится помогать ему избавиться от нее.

Когда очередной гон Годжо проходит предсказуемо плохо, Гето решает взять всё в свои руки.

— Вы ужасно похожи на торт. Могу ли я съесть кусочек?

Он протягивает к ней руку, и Лэйн приглашение принимает, с чужой помощью отлепляясь от теплой постели. Прислушиваясь к такту задорной мелодии, Ян ведёт её к центру комнаты, легко принимая позицию, одной рукой развязно обнимает за талию, не отказав себе в удовольствии сжать поплотнее, а второй берётся за её ладонь.

Дело как раз в том, что Наги быстро учится; к тому же, обладает богоподобной физической силой. По правде говоря, должно было быть очевидно, что эти качества, которые делают его таким хорошим в футболе, распространятся и на другие сферы его жизни.

Ты привязался ко мне только из-за того, что у тебя никого нет.