Уговаривая Моба сходить в школу вместо родителей, Аратака отдавал предпочтение зубатому аллигатору и надеялся, что избежит встречи с рассвирепевшей львицей, которая уж точно не оставила бы от него ни косточки. С Мобом можно договориться. А ещё он вряд ли посадит его под домашний арест — не хватит полномочий. И всё-таки объясняться с ним именно сейчас, в этой ситуации… может, стоило пожертвовать приставкой на месяц?

«Дружить», будучи безнадежно влюбленным, выходило совсем не так просто, как Теру виделось поначалу. Смотреть Шигео в глаза, представляя с ним все то, что к «дружбе» не относилось совершенно – удовольствием было крайне сомнительным. Любить альтруистично, не посягая, не желая ничего сверх – такое, пожалуй, было чересчур даже для Теру.

дальше — больше. он начинает терять все письменные принадлежности и тетради. не может вспомнить имена одноклассников. найти свое место в классе. забывает вопрос учителя, заданный буквально тридцать секунд назад. ужиная с родителями, он никак не может приступить, пытаясь понять, какой же рукой нужно брать вилку.

– Люди находят друг друга и в пятьдесят, и в восемьдесят. Кто знает, возможно, есть кто-то, кто станет мне хорошим другом, или... – Рейген осекается, затухая, стараясь не думать о холоде, который до сих пор добирается до его кровати поздней ночью. – В общем, тебе не стоит переживать, Мобу. У тебя ещё огромное количество времени впереди.

Если бы это было в силах Шигео, он бы избавил учителя от неприятных сновидений. Но есть в этом мире вещи, неподвластные даже сильнейшему эсперу. Во всяком случае, пока.

Аратака кажется застанным врасплох: взъерошенный, глаза распахнуты, пиджак валяется на полу, а рубашка расстёгнута до середины груди. Из-за воротника выглядывает аккуратное простроченное кружево, плотно прилегающее к груди, нежного кремового оттенка. Рисунок Шигео разглядеть не может, но нечто липкое на периферии сознания подсказывает ему, что он ещё успеет налюбоваться им.

Аратака не впервые видит столь впечатляющие последствия популярности: ежегодно наблюдает, как шкафчики смазливых одноклассников и парней из спортивных клубов в День Святого Валентина начинают ломиться от количества презентов, запиханных туда настойчивыми девчонками с лёгкой манией преследования. Да чёрт с ними — ему на них, как с высокой колокольни. Вопрос в том, какого хрена вообще кто-то дарит шоколад Мобу?

Своё тридцатипятилетие Аратака празднует в одиночестве за дешёвым виски. Он думает, что ничему хорошему случиться уже не суждено, но загадочный молодой мужчина неожиданно решает составить ему компанию.

Когти стачиваются об асфальт, рыжая шерсть топорщится на холке, точно её намеренно зачесали вперёд, а тёмная вытянутая морда искажена враждебным оскалом — Рейген ненавидит бывать среди людей, когда он в зверином обличии.

Есть много вещей, которые Рейген не хочет признавать, но он действительно восхищается своим учителем. Атеншн! Жуткий ООС и несовпадение некоторых жанров, ибо я не уверена.

Старые стены Академии плохо хранят секреты своих учеников

Шигео никогда не считал себя озабоченным

Очевидные вещи могут оказаться трудными для понимания подростка

Шигео надеялся. Отчаянно, безрассудно. Он по-своему молился, чтобы странное, почти животное чутье его не обмануло. И оно не обмануло. Только вот настоящее, благословленное высшими силами, подтвержденное высеченными прямо на коже именами духовное родство ничего не изменило. Потому что для Наставника это благословление – пустой звук. А для Моба – смысл жизни.

Аратака не привык полагаться на чудо, но в канун Рождества он готов сделать исключение.

– Почему ты никогда не снимаешь маску? Мы же дома, – покачивая ногой, заброшенной на спинку истрёпанного диванчика, буднично-любопытно спрашивает мальчишка и раскидывает руки в стороны по обивке. Мальчишка может быть терпеливым, когда захочет, и Шигео благодарен ему за это – изредка нарушаемая тишина гораздо приятнее, чем лихорадочный стук испуганного сердца и поиски мальчика, ушедшего из дома без предупреждения, по всему тёмному лесу.

Рейган тушит сигарету, взлохмачивая волосы у затылка Кагеямы — позволяя себе вольность — на секунду коснуться холодными пальцами промежутка шеи.

Наверное, во всем виноват поцелуй

Теруки заключает с друзьями пари, что с помощью одной своей харизмы сможет заставить любого человека поцеловать его первым. Жертвой оказывается Кагеяма Шигео.

— Эм... — запинается Шигео. Он сглатывает слюну, отводит взгляд и пробует снова: — Не мог бы ты... научить меня... ц-целоваться?