Иногда это превращалось в игру «попробуй по форме члена и ритму угадать, кто именно тебя трахает», но Феликс настолько хорошо знал своих парней, что запросто мог сделать это даже с завязанными глазами.

Минхо и Феликса снова вызывают к директору за несоблюдение школьного устава, а Чана уже вкрай заебали их выходки.

Мальчик под ним жмурится, извиваясь и упираясь руками в плечи мужчины, однако Крис почему-то уверен, что это сугубо инстинктивные действия (младшему может казаться, что его вот-вот съедят, однако Бан старательно выдерживает нужную частоту в своём рычании, чтобы создаваемое в животе волнение в последствие преобразовывалось в возбуждение, но не в животный страх).

Самоотверженность, эмпатия, преданность, любовь - у него был весь комплект, но не было Криса. Крис был у Хенджина. Иронично, что Крис любил Хенджина, был в отношениях с ним целых шесть лет, (с тех пор как Джинни исполнилось шестнадцать), он был заботливым, понимающим, альтруистичным. Крис любил Хенджина, но растратился и растерялся, почему-то, Феликс.

Феликс решает нарушить правила, но Чан перехватывает его.

Больше, чем прекратить это всё здесь и сейчас, хотелось только смыть с себя всё без остатка. Залить шампунем глаза, чтобы выжечь все образы. Разодрать мочалкой лицо, чтобы губы в мясо и никогда больше не чувствовать отвратительных касаний. Полежать под водой с минутку-вторую и, по счастливой случайности, не вынырнуть.

Как-никак, Кристофер — человек, чья семья несколько поколений жила на теплом Юге, а потому обладающий высоким ростом, крепким телосложением, широкими ладонями (казалось, он мог одной своей рукой накрыть весь живот Ли), плечами и грудью, что очень контрастировало с его северной парой, которая ему в противовес была невероятно миниатюрной.

Мальчик плохо говорит по-английски и альфа это уже заметил, когда тот, по привычке ставя ударение на последний слог, перепутал «word» и «world» на его уроке. Получилась «Первая Словесная Война». Очень мило, как подумал в первый день Кристофер. Однако во второй день Феликс разбил окно учебником истории.

Сидя за столом на кухне, над тазом с мокрой одеждой, Феликс вытирал руки о полотенце и читал ответное письмо. «Дорогой Феликс, спасибо, что пишешь, мне тебя тоже не хватает. Мы сейчас под Нарвиком, тут очень холодно, так что спасибо, что подарил мне тот шарф, он греет тело и душу. Сейчас ситуация сложная, против нас идут Англия и Франция. Надеюсь, норвежцы скоро сдадутся, и я смогу вернутся домой. У меня много дел. Идея с собакой неплохая, я подумаю. Береги себя.»

Феликсу необходимо сломаться дважды, чтобы разлюбить.

Щёки Чана так легко расцветают красным, когда он смущается, но ещё легче они загораются багровым, когда он находится во власти безжалостных рук Феликса.

— Ты боишься, маленький глупый котёнок, — Крис прикусывает мочку чужого уха, пока Феликс сильно обнимает его за шею. — Боишься и хочешь меня. Я прав?

— Мы хотели бы показать тебе кое-что, чтобы умерить любопытство, которым ты так пристально одариваешь моего парня, — с тонким намеком в голосе продолжил Чан, протягивая руку к столу, на который отложил принесенные наручники, прежде чем оторвать целующихся друг от друга. — Я не понимаю, — тяжело сглотнув, произнес Чанбин. — Мы предлагаем тебе понаблюдать за нами, — наклонившись к самому уху Со, прошептал Феликс. — И, возможно, даже поучаствовать. Если будешь хорошо себя вести.

Рассматривая Феликса рядом с Уеном во время выступления на Кингдоме, Чана заливала ревность. Он не мог остановить себя, ведь младший никогда не вел себя с ним так мило, как с этим парнем. Порыв агрессии и ненависти уже было невозможно остановить. Он выкипел и осел на шее вместе с поцелуями.

— Могу я кое-что попробовать, Феликс? — младший инстинктивно хихикнул, вопрос застал врасплох. Он расслабился под звуки рэп-группы Криса, смешанной с какой-то песней Арианы Гранде с другой стороны двери, почти забыв, что старший здесь, пока его голос не привлёк внимание Феликса. — Эм, да? — он увидел, как улыбка старшего снова расплылась по его лицу. Это помогло расслабиться на несколько секунд, но затем он понял, что Крис наклонился... типа, к лицу Феликса.

— Нам лучше запереть дверь для этого. — Запереть дверь для чего? — спрашивает Чан, но не получает ответа, потому что, как только Феликс запирает дверь ванной, он толкает Чана вниз, чтобы тот сел на унитаз, прежде чем сам оседлает его колени.

Они не могут продолжать это делать. Крис знает это, но логика покидает его, когда Феликс садится к нему на колени и опускает руку за пояс его спортивных штанов.

Феликс — хороший католический мальчик, Чан — не очень хороший католический мальчик, который оказывается гейским прозрением Феликса. И тогда Чан отсасывает ему в церкви.

Феликс предлагает Чану то, от чего тот никак не сможет отказаться. — У меня есть идея, — объявляет Феликс, вальсируя в студию. — И что же это? — рассеянно спрашивает Чан. — Я хочу попробовать заставить тебя кончить, — весело говорит Феликс, и тут взгляд Чана отрывается от компьютера, он поворачивается и смотрит на Феликса широко раскрытыми глазами, — только моим голосом. Чан удивлённо смотрит на него. — Что?

Коротко о Чане, познающем прелести сексуальной жизни с парнем, и о Феликсе, который очень любит его смущать и поддразнивать