— Михаил Юрьевич, а как умирают города?

Саша помнит повышение смертности в самую страшную блокадную зиму сорок первого – гробы везли на саночках в большом количестве. Если по Ладоге в те годы проходила дорога жизни, то по Ленинграду струилась тонкая, как слабый пульс при синусовой брадикардии, дорога смерти.

Сентябрь 1945 — двадцатый месяц реабилитации после блокады.

И ни слова лжи.

Но слухам можно и не верить. И лучше бы Санкт-Петербург не поверил, чтобы лишний раз не загнаться.

Их тихое и нежное утро было прервано громким стуком в дверь номера: — Ты уже встал? Мне нужно обсудить с тобой некоторые детали плана по нашим иностранным гостям, — раздался из коридора взволнованный голос Смоленска. — Ох, черт, — тихо проговорил Саша, приподнимаясь с Мишиной груди. Но, видимо, сказал он это недостаточно тихо. — С тобой там… кто-то есть?

На лице Александра отражается целая гамма эмоций, когда он видит перед собой роскошное белое платье, сшитое специально по его фигуре. Давнее небольшое желание - поучаствовать в бале-маскараде, Петербург готов осуществить этим вечером.

На душе у обоих спокойно, а на губах — солоно.

— Расскажите нам, как трахаться двум парням.

Как обычное,скучное собрание может стать до безумия интересным из за двух ругающихся женатиков,и чем это закончится?

Дима пытается отдохнуть и хоть раз уединиться с Родионом, спрятавшись от всех на печи. И неплохо было бы начать новый этап в их интимной жизни... Однако Миша не дремлет и, скорее всего, попытается им помешать

Санкт-Петербург плачет во время секса.

Города — всегда жертвы обстоятельств, истории и политики. Москва умел быть столицей, городом, но там, где его обязанности переплелись с личной близостью, появились проблемы.

Главное, чтобы перерыв на десерт не затягивался.

москвабурги нежатся и болтают на протяжении 11 страниц.

Утки бесились у дальнего берега, соловьи пели звонче, и солнце делало тени гуще. Сам Бог помогал скрывать непристойную тайну.

Даня смеется тоже, смотрит на Москву, трепетно сжимающего ладони Питера, на Екатеринбург, осторожно обнимающего Челябинск за плечи, и ему кажется, что компании лучше уже не найти

Миша ощутимо для рук Саши вздрагивает, когда теплый, влажный язык касается пластин его пресса. Очерчивая строгие линии пальцами, Саша языком ныряет во впадинку его пупка, наслаждаясь запахом кожи, и ведет тонкую дорожку все дальше вниз, пока ему не преграждает путь полоска ремня и брюк. Он коротко и забавно фыркает от досады сам себе под нос, и даже не думает о том, как от этого звука сердце Москвы на мгновение тепло и трепетно сжимается.

их взаимная психотерапия не могла не содержать сексуального подтекста

Даже чересчур.