Курай Саридзава был подающими надежды гением, которому прочили полное перспектив будущее, пока в один момент все не осыпалось прахом. Для него все закончилось? Так бы все и было, если бы в палате не появился неожиданный гость с предложением сделки, а возможность отказа, разумеется, не предусматривалась...

— Ну я так не могу. — Рео роняет голову на руки, — Ты из-за меня подрочить нормально не можешь. Давай я тебя в комнате подожду? — Да нормально всё. — Отмахивается Наги, — Я все равно никогда этим не занимаюсь. Микаге резко поднимает голову и тупо смотрит на друга. — В смысле? — В прямом.

Au: в котором Исаги - первородный демон, а Кайзер - священник. больше года ничего не выкладывала, а теперь явилась... также можете подписаться на мой тгк, было бы очень приятно). постараюсь выпускать туда все намного чаще, ведь идеи есть, но иногда оформлять нормально слишком лень !! https://t.me/izullowrites !!

«Нет, сидеть больше не будем. Спать хочу, да и меня уже ждут в кровати. Всем спасибо за стрим и пока». Кто именно ждёт его, Наги решил не уточнять. На тот момент он даже не думал, какой взрыв может произойти под утро после этих слов.

Исаги просто сдается в его руки. Все равно вечно бегать друг от друга они бы не смогли.

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

— Ну-ну, — с ухмылкой Кайзер стаскивает с него нижнюю часть одежды, проводит ногтями по стоящему члену и вздыхает, прежде чем сжать член Исаги, растереть собравшуюся на головке смазку по всему члену и поцеловать Йоичи за ухом. — Знаешь, когда я стану лучшим в мире нападающим, я, так и быть, позволю находиться тебе рядом со мной на поле, а потом буду трахать после каждого матча так, что ты не сможешь вспомнить ничего, кроме моего имени. — Если станешь. — У тебя остались силы разговаривать?

Ноа решил поселить Кайзера и Исаги в одну комнату в надежде на то, что они смогут поладить друг с другом вне поля.

Рео вымученно стонет, окончательно отдаваясь на растерзание сухим и противоречиво нежным губам Наги. Почему никто не объяснил ему, что нельзя быть таким искренне непосредственным и экстремально горячим, словно пламя мифического Тартара? Его ладони издевательски медленно скользят выше, к чувствительным соскам, которые он ненамеренно задевает шершавыми подушечками пальцев, и грудным мышцам. Микаге нетерпеливо сучит ногами, но на Наги его капризы впечатления не производят.

Зрительный контакт в пылу неистового момента с Шидо лучше не устанавливать. Рюсей, оседлавший адреналиновую волну, похож на взбесившуюся псину, выдравшую цепь, которая скорее потащит за собой целую будку в стремлении перегрызть глотку, чем останется на месте, чтобы облаять неугодных.

Они одним непонятным комком горячих тел и дрожащих конечностей валятся на кровать, катаются, пока Рюсей не оказывается сверху. Рин дёргает бёдрами и ногами, подминая физически более сильного Шидо под себя, порывисто припадает к горлу, доверчиво открытому и слегка шершавому от утреннего бритья. Целует беспорядочно, хаотично, торопится.

Кайзер сияет белозубой улыбкой и сцепляет руки в замок за спиной. От нетерпения дрожат пальцы; он даже готов пойти на бессовестную подлость и связать Саэ, надеть на него это треклятое кружевное бельё, натянуть платье, застегнуть на белых лодыжках ремешки туфель. Итоши как будто сканирует его, два изумруда светятся в полумраке спальни вполне себе по-кошачьи — Саэ и сам напоминает дикого кота, приручить которого никак не получается. К Итоши необходим особый подход. Кайзер выбирает честность.

Рин очень, очень хотел бы оказаться снизу и просто принимать, хотя неделю назад подобные мысли доводили его до грани молчаливой истерики. Быть у Рюсэя первым во всём — слишком большая ответственность, которую взваливать на собственные плечи Рину совершенно не с руки. Он на мгновение пересекается с Шидо взглядами, и в пронзительно-розовых глазах паника отсутствует в принципе, лишь безграничное доверие и уверенность.

— Озабоченное животное, — подрагивающий голос Итоши срывается в мягкий стон, он не оставляет без внимания диковатые повадки Шидо. Его жёсткие слова — самая ценная похвала и самая желанная награда; нет ничего лучше на свете, чем признание Рином неуправляемой страсти Рюсэя, которую невозможно ни усмирить, ни подчинить. — Но ведь твоё, — усмехается он, греет дыханием ту самую сводящую с ума родинку и прихватывает кожу над ней зубами. Яркий засос Рину очень идёт.

Шидо твердо решает трахнуть Итоши Рина — капитана футбольной команды их убогого колледжа, держащегося на плаву и выигрывающего гранты исключительно за счет спортсменов. У него смазливое личико и превосходные, по экспертному мнению Шидо, ножки, и он отлично подходит на роль очередного сексуального достижения Рюсэя, дополнительную строчку в его обширном чек-листе. Серьезно, не попытаться укротить эту строптивость и не попробовать затащить неприступного Итоши в свою постель — настоящее кощунство.

Гребаный Рюсэй и его отвратительно сложный характер. Хватает того, что он предпочитает спать абсолютно голым и светить по утрам крепкой задницей, и нет, Рин ничего не имеет против мужских задниц, но смотреть, как на гладкой коже блестят-переливаются светлые, почти прозрачные волоски, ему не очень хочется — ладно, он пиздит, на самом деле. А теперь Шидо еще и мастурбирует самозабвенно, не удосуживаясь уединиться где-нибудь или хотя бы прикрыться одеялом.

Жгучий страх, окрашивающий скулы алым стыд и тяжело перекатывающееся в животе предвкушение долбят по мозгу и обрывают нервные волокна, бдительность Йоичи отрубается, и он перестает улавливать окружающую действительность. Умелые движения Кайзера отлично отвлекают от мысли о том, что любой человек, вглядевшись в их непонятную позу повнимательнее, может увидеть чужую ладонь в джинсах Исаги и губы на его шее.

Саэ снисходительно позволяет поцеловать себя — Исаги втягивает его в прихожую и нетерпеливо скользит языком по плотно сомкнутым губам, надеясь, что Итоши не заупрямится. Черт возьми, они не виделись два долгих, наполненных одинокой ночной дрочкой под одеялом месяца, и Йоичи имеет абсолютное право обхватить его холодные обветренные щеки руками и погладить большим пальцем выступающую косточку скулы.

Рин запрокидывает голову и прикрывает глаза. То, чего он долго и упорно искал, шатаясь по клубам каждую неделю, теперь распирает глубоко внутри, возгоняет от копчика к макушке будоражащий жар, от которого пересыхает во рту. Итоши отчаянно держится за предплечья Шидо, балансируя на мысках кроссовок, сохраняя шаткое равновесие. Он настолько увлекается тем, как туго скользит в нем твердый член, что, забывшись в тесном трении бедер Шидо о голые ягодицы, капает слюной на плитку уборной.

Если бы только Рюсэй мог хоть чем-нибудь помочь, если бы мог облегчить сражающий наповал экстаз, предельно граничащий с мучительным, терзающим душу страданием, но он лишь резче притягивает к себе, Рин чувствует его изумительный член, трущийся меж бедер, и задушенно стонет в подушку, и заводит руку назад, на ощупь впиваясь в волосы Рюсэя мертвой хваткой, и закатывает глаза, с трудом переживая особенно мощный предоргазменный приступ удовольствия.