— Меня считают самым слабым, ни на что не способным Архонтом. Уж увольте, но в чём измеряется наша слабость? Измерьте её в страдании, и вы не найдёте сильнейших или слабейших.

Когда Чайлд впервые услышал, что Чжун Ли остепенился, он едва не выплюнул от шока чай. Пусть с появлением в его жизни прекрасной Путешественницы его страсть к загадочному мужчине утихла, переключившись на сияющую внутренним светом противницу-возлюбленную, которой он не побоялся доверить даже собственного брата, ревность в глубине души все равно скалилась вопросом "И кто это добился того, чего не смог я?!".

Чжунли сидит и нежно гладит крылья нерадивого воробья. Пальцы аккуратно залезают под перья, слегка надавливают, массажируют. Венти был бы готов заурчать от удовольствия, если бы не напряжение. Страшно, как же, черт возьми, страшно.

его слова раздаются эхом в голове.

– Мда, – глубокомысленно изрекает Венти, сверля взглядом потолок. Вот что-что, а эротические сны с Сяо ему ещё не снились.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

«Я сказал, — декламирует Тигнари тоном безгранично собой довольного наставника, — двенадцать часов без физического контакта. Моё желание. Что в этом может быть непонятного?» // о Сайно, который выражает чувства через прикосновения, и о Тигнари, который насильно отбирает у него возможность прикасаться

То, что Кавех с порога заедет ему металлической ложкой по лбу – Аль-Хайтам точно не ожидал.

Но он не мог спрятаться, не от него, не будучи так близко: нежные пальцы, мозолистые и грубые, пробираются к его голове, мягко держат его подбородок, когда Моракс поворачивает его лицо к нему. - За всё время, что я знаю тебя, я ни разу не видел твоего лица, - тихо шепчет он. - Почему ты должен так прикрываться?

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Итто думает — завязать глаза по чужой просьбе не так уж и плохо; думает — они ещё успеют и искупаться, и устроить бои жуками. Аято думает — Итто чересчур наивен. Немного решительности у горячих источников.

Когда же едва успевшая начаться ссора почти сразу же сошла на нет, и Аято, поразмыслив, огласил условия, по которым óни может сегодня побыть с ним рядом, пока он занимается своими комиссарскими обязанностями, пребывающий на седьмом небе от счастья Итто закивал с таким энтузиазмом, что у него едва голова не закружилась. Кто же знал, что в столь безобидной просьбе сохранять молчание, дабы не мешать главе клана Камисато сосредоточиться, будет скрываться подвох?

Аяка вздыхает, глядя на поникшего Тому, понимая, что заставляет парня пережить не самые приятные моменты, но так будет однозначно лучше, ведь для неё очевидно: брат – влюблён. И именно это бесит его больше всего на свете, заставляя в приступах неконтролируемого гнева разрушать поместье или ядовито жалить словами каждого собеседника.

Сейчас, спустя полгода, Тома уже не ищет для себя ответов, не держит на сердце обиду, живёт служа дому спасшему его, хотя глядя в удаляющуюся спину Аято, ещё ощущает во рту привкус ядовитой лжи.

если бы мавуика попыталась умереть вновь, шилонен по-настоящему спустилась бы вслед за ней куда угодно — в царство ночи или вознеслась бы к небесному порядку. она была бы рядом с мавуикой, даже если не смогла бы её защитить. / но мавуика всегда шла в одиночестве.

AU, в которой два раза в месяц случаются дни, когда соулмейты чувствуют вкус еды, которую ест их партнёр. Конечно, проще договориться есть что-то одно в такие дни или же сочетать продукты. Но что если вы ещё не встретили вашу вторую половинку, и договориться не представляется возможным?..

Au, где Венти и Чжун Ли – возлюбленные ещё с прошлой эпохи. Чжун Ли получает письмо от Венти, который просит его о встречи. А первый, как всегда, не может отказать.

- Вы...что? - от шока Дилюк чуть не уронил хрустальный бокал из рук. Женщина с огненно-рыжими волосами и властным взглядом, пожала плечами и передвинула пешку в сторону, вынуждая противника отчаянно взвыть. - На этих двух тупиц. - в глазах отразилось веселье - Шах и мат, Андриус, в который раз уже.

Это всегда было скучным первую пару часов. Пока вино не ударяло в голову. Когда-то незыблемая традиция встречаться в одном из павильонов Ли Юэ для семерых архонтов - теперь лишь в воспоминаниях. Почти. Не один десяток лет, за огромным накрытым столом встречались только двое.

Венти так легко и просто появился в Ли Юэ, что Чжун Ли даже не сразу понял, что чувствует по этому поводу. Раздражение? Тоску? Недовольство? «Барбатос, - напомнил он себе. – Его зовут Барбатос, потому что Венти – это для друзей, а мы больше не друзья.»