Жизнеописание Его Высочества принца Уюн, последовательное изложение появления, развития и исчезновения Безликого Бая как части личности, скитания Мэй Няньцина и его влияние на мотивы и поступки принца.

«Двое идущих к цели одиночества, они были друг другу всем: любовью и ненавистью, силой и слабостью, нежностью и болью, счастьем и горем... Почему же он так настойчиво отдаляется и уходит в тени своего болота?...» Когда кто-то страдает от душевной боли, его близким тоже нелегко, и не каждый способен это выдержать...

Черновод поставил поднос с крышкой на стол. – Как ты думаешь, что там может быть? – Я думаю... – голос Цинсюаня дрожал, – там запеченная рыба? Или, быть может, булочки? – Какой же ты наивный... Здесь находить твое самое любимое блюдо.

Мэн Яо умер бы за один такой взгляд, и убил бы сотни за такую просьбу. Он бы днём и ночью говорил Лань Сичэню как тот ему дорог, как он любит его, как желает. Он бы никогда не посмел отвернуться от этого прекрасного лица, оттолкнуть эти руки, отвергнуть эти губы. Он бы жил только ради этого, а этот паршивый пёс смеет заставлять его умолять?!! Смеет повышать голос на Цзэу Цзюня?!! Смеет отказывать ему в близости и не позволяет касаться??!!

— Глава Цзян так горяч и решителен на поле боя, — хихикнула молодая заклинательница, застенчиво прикрывая пылающие щеки рукавом, — только представьте каков он... в постели. Никогда в жизни Вэй Ин не был так близок к искажению ци! (или: заклинательницы всего мира внезапно понимают, что Цзян Чэн — завидный жених)

сборник аушек. немного фетишей, любви и вредных привычкек

Ничего особенного. Просто секс Цзян Чэна и Лань Сичэня на лотосовом троне.

**Xichengclipse2020** - ☁❁Day 3: Auspiciousness❁☁ У Цзинь Лина есть план! Беспроигрышный! Ну, он на это надеется. Цзян Чэну остаётся только недоумевать и принимать странные знаки внимания от близких людей. Три объятия и три поцелуя главе Цзян, пожалуйста!

**Xichengclipse2020** - ☁❁Day 7: Honesty❁☁ Лань Сичэнь, возглавляющий орден, где запрещены слухи, очевидно, просто не знает, какому человеку отдал свою ленту. Цзян Чэн обязан открыть ему глаза на правду.

«... Он был никем. Просто ничтожный Цзян Чэн. Уставший до мозга костей, до сердцевины золотого ядра, до самого последнего меридиана. Сломленный годами невзгод, в которых до саднящего горла готов был обвинять других, зная в глубине души, что виноват на самом деле лишь он один. Неспособный защитить свою семью, упустивший их всех одного за другим. И слишком трусливый, чтобы притянуть к себе поближе тех, кто ещё остался».

Лань Сичэнь проводит зиму в Пристани Лотоса

— Я бы хотел провести с вами ночь. Лучше — несколько ночей. Вот и всё. Лань Сичэнь всё сказал и от облегчения не смог сдержать улыбку. Муть и тьма в душе чуть колыхнулись, впустив в себя солнечный луч надежды.

«Странно, что мальчишка сломался только сейчас…» —  подумал глава Лань и ужаснулся своим мыслям. «Мальчишка»… У них с главой Цзян не такая большая разница в возрасте. Но война и чужие смерти делают циничным.

В этом доме, в уединённых покоях Лань Хуань был просто его мужчиной, его парой, тем, кто делил с Цзян Чэном постель и трапезы, смеялся с ним и над ним же подшучивал, и это никогда не было обидно. Казалось, Лань Хуаню доставляло удовольствие видеть, как Цзян Чэн с яростным упорством продолжал управлять своим орденом так, будто готовился к новой войне, а наедине превращался в молодого мужчину, наслаждавшегося близостью с любимым человеком.

— Никогда не думал, что буду читать нотации Саньду Шэншоу, но тебя учили, что зимой нужно носить более тёплую одежду, чем два слоя шёлка? Цзян Чэн красиво изгибает бровь, насмешливо рассматривая недовольного возлюбленного. — Ну прости, что спешил увидеть тебя.

Пять раз, когда кто-то заметил, что с Цзян Чэном что-то не так. Один раз, когда кто-то что-то с этим сделал.

Лань Сичэня пригласили на праздник в Юньмэн Цзян, дабы глава клана ощутил настоящий вкус праздника и веселья. Что ж, повеселился мужчина знатно, спору нет

Глава Лань хочет предать огласке свои отношения с главой Цзян. Глава Цзян против.

Иногда важно знать о том, что вы думаете о телах друг друга.

Из-за копоти на обрывке письма едва можно было прочитать короткое: «...любимому шиди», обрывающееся строго по обожжённой линии.